— Вы, наверное, себе не можете представить, что для такого… — Милена задумалась. — Как же сейчас говорят те, что помоложе? А, вот, для такого задрота, каким была я, как изменилась жизнь. И с уважением ко мне, и деньги есть, и вообще хорошо всё. Я даже думать боялась о том, почему такая счастливая звезда прилетела. Но потом поняла, — лицо её побледнело и, покивав, она продолжила: — Я как-то задержалась: отчётов море было, и я осталась до ночи, как раз полнолуние было. Иду я, значит, по коридору в сторону туалета, вижу, две медсестры везут пациентку, — Милена развела руками. — А у нас хорошая частная клиника, экстренных никто не принимал, все операции дневные и плановые. Я пока думала, они шасть за угол, я за ними, и тут прибалдела, потому что они остановились перед стеной, пультом каким-то клацнули — она в сторону-то и поехала, — Милена помолчала. — А там коридор и стоят двое в медицинских одеждах и в чёрных фартуках, а потом сбоку откуда-то с бумагами в руках выплывает наша Надежда, тут-то она меня и приметила, — Милена провела рукой по груди, наморщилась и, тяжело вздохнув, проговорила: — Она мне ещё так радостно рукой помахала, мол, сюда иди. Короче, пошла я… — Милена покивала. — И жизнь моя изменилась, полностью. Там находился операционный зал, а ещё комната, где они обряды всякие проводили. Например, ту девушку, что привезли, положил, якобы на сохранение, её любовник, так как она отказывалась от аборта и угрожала всё жене рассказать. А там и деньги большие, и семья серьёзная. Да и вообще, он просто хрен свой присунул красивой девочке, а в жизни своей менять ничего не собирался. И вот клиника за довольно серьёзное вознаграждение решала вопрос. У девушки вызвали ночью скоротечные роды, ребёночек помер, да и сама не выжила. Надя там судмедэкспертом была, и правильные заключения писала. А меня она выбрала, так как с детства знала. Она сама сказала, что просчитала меня и точно могла быть уверенной, что я всё сделаю, как она хочет, потому что сыкуха я.
Милена замолчала, и Елена увидела, как лицо женщины проясняется, словно она снимала тяжёлый груз, который очень устала таскать за собой столько лет.
— А вот и получи, Надя, ответочку, — цыкнула она. — А они что ещё делали… — Милена отпила воды и продолжила: — Она мне тогда всё показала. Плод продавали на аукционе, ну мало ли кому надо для каких там колдовских дел или на опыты. Если органы какие нужны, тоже продавали, ну и этот зал сдавали в аренду, если кому нужно было обряд провести.
— Ещё одна голова гидры, — пробормотала Унге.
— Про гидру не знаю, но только я всё это увидела, и у меня поджилки затряслись, в голове туман чёрный, я тогда знатно приссала, — Милена глубоко вздохнула: — И тут Надя всё мне объяснила. Я могла уйти и даже пойти в полицию или куда ещё, но на меня было составлено досье. Оказалось, что и как администратор я тоже говно, так как подписывала бумаги с такими перерасходами наркотиков, что меня уже даже нужно было посадить. Поэтому я или оставалась и была свадебным генералом, прикрывая их, а потом должна была переехать сюда и стать главным врачом этой сраной больницы, или поехала бы чуть северней, шить варежки лет на двадцать.
— Почему именно здесь?
— Потому что, — Милена вздохнула, — Надя наша — правнучка той медички из ФАПа, что здесь чернь творила. А ФАП её прабабка убедила именно здесь поставить, потому что это единственное место в посёлке, где под землёй, аномально тёплая система пещер, в которых они устраивали весь свой сраный шабаш и так далее. Это в принципе всё, что я знаю, — выдохнула Милена. — Я к ним не лезла, делала, что говорили, и всё. Но одно скажу: ваш опер прав, она у них королева. У её прабабки, когда она пропала, здесь дочка осталась, ту в детский дом свезли, никого больше не было, но, видимо, к Наде нашей перешёл… — она помолчала. — Дар или сила, хотя, как по мне, так проклятие. И Краснову Надя сказала в отдельную палату положить и половину этажа под неё выделить.
— Что-то ещё вы знаете?
— Нет, — Милена покачала головой, — ну, рутину, конечно, всё расскажу, но я, так понимаю, вам нужны маяки, где искать невесту вашего следака, — она цыкнула. — Но я здесь точно не помощник. Старалась как можно меньше в это говно лезть. Чтобы не вляпаться.
— А Кадарий? — вдруг спросила Елена.
— Этот с Надей постоянно какие-то дела делал, по мне он вроде принеси и подай, но однажды я услышала, как он с ней разговаривал, — Милена задумалась. — Ну, как на равных, что ли, и поняла я, что он просто не светится и старается никому не показывать себя настоящего. Заход через Надю всегда делал. Вот нужен ему был врач в больнице, он ко мне пришёл, — она пожала плечами. — Это ж я вашему Малинину провралась, что Кадарий денег дал. Мне Надя сказала, чтобы я взяла, а денег мне не надо, у меня их хоть жопой жуй, только тратить не могу и не хочу: давно с пустой душой живу.
— Милена, а как думаете, они могут здесь прятать Софью?
