— Отлично, — Малинин шарахнул ладонью по столу. — Это теперь точно до утра. Давайте отдыхать поедем, вы тем более все с дороги. Сейчас участковый приедет, — Малинин кивнул. — Я попросил вас до гостиницы довезти, а мы с Соней домой.
Скоро попрощавшись, уставшие за целый день люди быстро переместились в подкативший «уазик» и уехали в сторону гостиницы, а Малинин, посадив Софью в свою машину, грустно глянул на оторванный огрызок крыши и, махнув рукой, сел за руль.
— Какой-то странный день, — тихо произнесла Соня, когда они с Малининым, отряхивая с себя снег, ввалились в дом.
— Нормальный, — сухо сказал Егор. — Отлично, здесь тоже нет света, — цыкнул он, пощёлкав выключателем. — Ничего, сейчас печку разожгу.
— Егор, — Софья остановила его, — если тебе неудобно, что мы сейчас живём, так сказать, вместе, то давай я перееду в гостиницу.
Малинин устало посмотрел на неё, чуть улыбнулся и тихо спросил:
— Соня, а ты правда считаешь, что я такой ветреный пацан, который не знает, чего хочет от этой жизни?
— Нет, — немного смутилась Софья, — просто…
— Соня, просто сейчас я работаю, — он обнял её и притянул к себе. — Прошло несколько дней с нашей встречи, а у нас четыре жертвы и все мои мысли о деле. Но вот вечер, особенно с тобой, пусть будет только наш, — несколько вымученно произнёс последнюю нелепую фразу Егор. — Поможешь мне? Давай печку затопим, ужин сделаем и до утра будем говорить о глупостях.
К рассвету ветер, казалось, должен был уже устать, но он продолжал носиться, принимал всё новые и новые партии снежных залпов, и когда сквозь холодное марево пробился бледный дневной лик, городок был полностью закатан в свежее белое полотно, которое нарушали только неровные стежки следов или ровные строчки расчищенных поутру дорожек.
Егор стоял спиной к окну, смотрел, как из комнаты отступают ночные тени, как убирают свои прозрачные лапы с голых лопаток Сони, спящей на животе, и мечтал только об одном: чтобы поскорее закончилось это невыносимо тяжёлое дело, и он бы уехал отсюда с Соней, навсегда распрощавшись с работой следователя. Но именно сегодня эти мысли Егору почему-то показались чуждыми. Он повернулся, посмотрел сквозь слегка заиндевевшее стекло в сторону затерянной в темноте реки, и ему вдруг почудилось, что на другом, далёком берегу, горит костёр, хотя увидеть его в такую пургу было бы попросту невозможно.
За рекой коптились пламенем сложенные горкой дрова, огонь скакал по сухой древесине, пускал вверх дымные кольца и они, ударяясь о потолок пещеры, вылетали наружу.
— Отец, — в холодном недвижимом воздухе вдруг повисло короткое слово, — я всё верно сделала?
— Да, — не оборачиваясь отозвался шаман. — Но они думают, ты ошиблась.
— Но у первой невесты нужно было просто отобрать её разум.
— Всё верно, но пусть думают, что ты ошиблась, нам нужно время. Ты всё делаешь правильно, не пускай в свою голову суету. Теперь отдохни два дня.
Снежная завеса сорвалась с крючков ветра, устав, легла поверх смёрзшегося наста, и вьюжная ночь начала таять, ненадолго уступая место короткому северному дню.
Неутомимый снег всё падал на землю, начисто лишая надежды, что хоть сколько-то ещё будут радовать глаз яркие мазки осенних пейзажей. Фонари тускло светили в землю, заставляли искриться белые полотна, на которых показывали немое кино летающие на хвосте ветра снежинки.
Малинин с трудом открыл замок, вошёл в свою рабочую обитель и застыл на пороге, так как весь пол и остальные поверхности были усеяны снегом, просочившимся сквозь вчерашнюю прореху, которую за ночь вьюга расковыряла до приличных размеров. И сейчас кабинет Егора был больше похож на карикатуру кабинета с подписью: «А вы оплатили коммунальные платежи?».
— То есть вам, Егор Николаевич, на улице этого добра не хватает? — протиснувшись вслед за Малининым, проворчал Мамыкин. — Вот, моя интуиция меня не подвела, хорошо, что я вчера не стал распаковываться и забрал всё с собой в гостиницу. Если теперь нам предстоит бодро работать на свежем воздухе, то я сразу отказываюсь.
— Сейчас что-нибудь придумаем, — сквозь зубы отозвался Малинин, скидывая ломающееся белое покрывало со своего стола.
Во дворе послышалось урчание мотора, и в белом крутящемся облаке метели остановился тентованный грузовичок, оттуда выпрыгнул мужчина, поправил большую меховую шапку и мелкой рысцой побежал к входу:
— Начальник, принимай мебель! — заорал он. — Куда ставить?
— А вот сюда и ставь, — зло сказал Егор, показывая на прорвавшуюся внутрь зиму.
— Ох, ё, — мужик сдвинул шапку к затылку. — Крышу сорвало, что ли?
— Да, — коротко ответил Егор.
— Давай, залатаю, — прикинув что-то в мыслях, сказал водитель. — Недорого возьму.
