В доме снова забурлила жизнь, темнота за окнами скрыла окружающее пространство, и внутри стало буйствовать лёгкое веселье, впрочем, быстро испарившееся, когда Малинину позвонил начальник охраны больницы.
— Извините, у меня распоряжение завтра полностью перекрыть вход в старое крыло. Вы там со всем закончили?
— Вроде, да, — дожёвывая салат, сказал Егор. — А что так срочно?
— Да я ж откуда знаю? Мне сказали.
— Утром приедем. До этого вход не перекрывайте, — Егор повесил трубку и посмотрел на Берегового. — Юра, завтра первым делом скатаемся в больницу.
— Хорошо, — несколько пьяненько отозвался Береговой, — Ну, горько, что ли?! — крикнул он.
— Юра, — одёрнула его Унге, — мы же не на свадьбе.
На кушетке завозился Медикамент, он высунул из своего укрытия всклокоченную голову и задал резонный вопрос:
— Кстати, а почему нет?
— Ты о чём? — обернулся к нему Малинин.
— Почему бы не сыграть свадьбу здесь? А то потом тащись к вам чёрт-те куда.
— Ну уж нет, — неожиданно твёрдо сказала Соня. — Я не хочу быть невестой в пяти пуховиках и с красным носом. Давайте всё пойдёт по плану.
— Кстати, в тему — воскликнула Надежда. — Про план! На этой неделе сможем эксгумировать несколько тел.
— Уж точно в тему, — выдохнул Мамыкин и махнул водки, на минуту освободившись от опекающей его дамы.
— Это просто отлично, — покивал Малинин.
— Какая у вас тёплая и классная компания, — прогремела Надежда голосом, — придурковатая малость, но такая… С огоньком. Нравитесь вы мне.
В мисках поредели салаты, нарезки уже не смотрелись так нарядно, потускневший холодец от тепла поплыл слезой по тарелке, а поджаристая курица несимпатично сморщила золотистую шкурку.
— Так, я не пойму, — рассуждала Соня, примостив голову на плечо Малинина, — то есть получается жертв гораздо больше и Краснову нельзя считать первой? И это не начало цикла, а, так сказать, середина?
— Не знаю, — Малинин положил ладонь на стопку, когда Юра хотел обновить. — Шаман сказал, что это первая жертва.
— Ему, как я понимаю, веры мало, — нахмурилась Унге. — Я просто уверена, что он знает, где его дочь.
— Я намекнул ему на то, что такую… — Малинин помолчал, подыскивая слово. — Работу, что ли, нельзя провернуть в одиночку. Но он душный такой, — поморщился Егор, — как начал нудеть.
— Соня, а ты продвинулась в тех записях? — спросила Унге.
— Не особо, — Софья встала и стала собирать пустые тарелки, — но раз Елена уехала, то давай завтра вместе ещё раз всё пересмотрим. Ты не против?
— Я только за, — Унге поднялась, чтобы помочь.
— И он когда тебе эту галиматью передавал, точно ничего не сказал? — спросил Малинин Соню, отнимая у Юры полную рюмку и бутылку.
— Егор, я же уже рассказывала, — Софья счистила остатки в ведро и, кинув взгляд на улицу, еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть, так как она снова видела Дохлого, стоящего как раз напротив неё.
— А я, между прочим, хотел за здоровье выпить, ваше, — шумно вздохнул Береговой и с тоской посмотрел на Егора.
— Унге, сделай мужу чай крепкий, он за здоровье выпить хочет.
Вечеринка стала затухать, Малинин провожал гостей, рассаживая их по подъехавшим такси, Мамыкин слабо отказывался от посещения радушного дома Надежды, но она настойчиво приглашала, а Медикамент, выпив две пол-литровые чашки кофе, с новыми силами поехал в морг.
— Грустишь, — спросил Егор, обнимая Софью, — или просто устала?
— Мне кажется, я схожу с ума.
Малинин отстранился и, пальцами приподняв Сонину голову за подбородок, спросил:
— И в чём это выражается?
— Я несколько раз видела Дохлого и даже слышала его голос.
Малинин даже застыл на месте, глядя Софье в глаза, потом отступил на шаг и сдавленно проговорил:
— А мне ты почему ничего не сказала?
— Потому что не хочу, чтобы меня считали сумасшедшей, — со слезами в голосе сказала Соня. — Я устала от этих видений и вообще от всего этого устала, — она как-то по-детски расплакалась, и Малинину показалось, что ему выкорчёвывают сердце.
— Соня, пожалуйста, — он порывисто обнял её. — Соня.
Вьюга уже несколько часов мела улицы, кружила вокруг дома, не стесняясь заглядывала в окна, скрипела тонкими стенками чердака и шлёпала по железной кровле, но прорваться внутрь не могла, как ни старалась. Егор чувствовал горячее тело прижавшейся к нему Софьи, гладил её по голове и никак не мог закрыть глаза от охватившего беспокойства, особенно после того, как она рассказала события последних дней. Уснуть полковник смог только после того, как принял твёрдое решение отправить Соню подальше отсюда.
Утром, доставив Соню до их временного места рабочего обитания и не застав Берегового, он набрал его номер и кратко сказал:
— Юра, жду тебя в холле больницы.
Доехав до места, Егор прошёл в холл, посмотрел по сторонам, вспомнил, где находится конторка охранника, и, пройдя несколько коридоров, постучал в запертую дверь.
— Чего? — скрипящее полотно открылось, и оттуда высунулась спящая усатая морда, густо чадящая не то перегаром, не то чесноком.
— Полковник Малинин, — отступив на шаг, сказал Егор. — Мне нужно пройти в закрытое крыло больницы.
— Сейчас? — пошлёпал губами охранник.
