— Спасибо, я разберусь, — Унге прошла мимо словоохотливого и скучающего хранителя порядка и, поднявшись на второй этаж, заглянула в ординаторскую. — Здравствуйте. Я по поводу этого пациента, — Унге вошла в слегка потрёпанное временем помещение и остановилась возле пьющего чай врача, показывая свои документы.
— И? — рыкнул врач, отставляя в сторону чашку.
— Хочу с ним побеседовать, — спокойно объяснила Унге.
— Идите, беседуйте, его палата через две двери.
Унге вышла обратно в коридор, почувствовала, что настроение всё-таки испортилось, хотя она и пыталась не забивать себе голову недавним разговором с Юрой, но сейчас ей совсем не хотелось опрашивать мужика, лежащего в больничной одежде в душной палате. Третий раз представившись за короткое время пребывания в больнице, Унге посмотрела на лежащего на сером больничном белье человека. Она рассмотрела заплывшее синими пятнами лицо довольно молодого мужчины со светлыми, сальными кудрями и, присев рядом, спросила:
— Подскажите, вы знаете Краснову Анну Сергеевну?
— А я ей денег должен? — подсохшими губами спросил мужчина.
— Я не в курсе, — отозвалась Унге. — Но у меня есть документы, где видно, что она переводила вам деньги, при этом сумма не сказать что крупная. Я посмотрела ваш профиль в соцсетях, у вас там есть что-то вроде интернет-магазина с поделками.
— Ну уж, — хмыкнул он, — поделки — это у школьников. А мои создания, — произнёс он к некоторым придыханием, — это ключи в другой мир. Я, конечно, по жизни такой себе распи…, — он притормозил свою речь, подыскивая слово вместо того, каким хотел охарактеризовать положение вещей на своём пути, — расписной и, по мнению многих, социально неудавшийся. И здесь, конечно, не поспоришь. Но всё это не касается моего мастерства.
— Я очень мало что поняла из ваших объяснений.
— Я делаю ритуальную утварь. Знаю все тонкости. Когда, что и из каких материалов делать. В этом я мастер, на все сто, — мужчина часто задышал и покривился. — Ох, как-то сильно отметелили меня в этот раз.
— Вас часто бьют?
— Вот и я всегда удивляюсь, — он чуть пожал плечами. — Неужели нельзя по-человечьи разойтись. Они же сначала дают деньги, потом бьют, при этом всегда знают, что я вряд ли верну, как бы ни клялся. Ну не дураки ли?
— Мы можем несколько ближе к теме моего визита?
— А какую сумму она перевела? Я тогда смогу понять за что.
Унге вытащила из папки копию распечатки и, передав её молодому человеку, показала на обведённую ручкой сумму.
— Это предоплата, — задумчиво сказал он. — Да, я вспомнил. Она нашла меня в сети. Попросила сделать для неё гримуар. Я сразу говорю, что не возвращаю предоплату. Она потом перестала писать мне, да и вообще куда-то пропала.
— А гримуар это что?
— Как вам сказать? — мужчина помолчал. — Своеобразная поваренная книга для ведьм. Место, куда они пишут свои и чужие колдовские рецепты.
— Вы можете предположить, почему она обратилась именно к вам?
— Слушайте, а что случилось-то? Она на меня заяву накатала, что ли? — вопросом на вопрос ответил мужчина.
— Нет, мы вас нашли исходя из её транзакций, — Унге помолчала и, подумав, насколько много может рассказать о расследовании, добавила: — На эту девушку было совершено нападение, точнее, всё было обставлено так, будто бы пытались сделать какой-то ритуал.
— Опишите мне его, — парень попытался приподняться на локтях, но лишь покривился и бессильно рухнул обратно. — Дайте мне воды попить, — он слабой рукой указал на тумбочку, где стояла бутылка с трубочкой. — Пожалуйста.
— За что вас так? — участливо спросила Унге.
— Наверное, за дело, — криво усмехнулся парень. — Хотя не знаю. Налетели в темноте, кто их разберёт, что им надо было. Денег у меня отродясь не водилось. Так что с ритуалом?
Унге помедлила, потом выдохнула и детально рассказала о мизансцене на месте происшествия.
— Ну, понятно, — мужчина помолчал. — Пишите адрес. По телефону звонить бесполезно, там человечки сильно заколдованные, но через них девушка могла в эту бодягу вписаться.
— В какую, — Унге развела руками, — бодягу?
— Да есть тут одна мадам, организовала какой-то кружок по интересам. Типа учит девчонок ведьмами быть. Смешно, конечно, но если люди идут к ней и верят, то это их дело. Она мне тоже работку периодически подбрасывает, точнее, клиентуру обеспечивала. Но сама она совершенно беспонтовая.
— В смысле?
— Нет в ней силы. Обычная она, но продавать свой клёкот хорошо умеет, девицы к ней толпами бегут. Я, видишь, настоящий, но не умею своё ремесло в звонкую монету обращать и живу как оборванец, хотя мог бы летать.
Унге вышла из здания больницы, жадно вдохнула хороший глоток свежего, подсушенного солнцем воздуха, и ей почему-то стало легко от того, что не нужно возвращаться в мрачное логово этого далёкого северного городка со зловещим названием.
Тыкулкасу снова ненадолго улыбнулось пропитанное стужей бледное солнце, но заступивший в караул северный ветер сразу увидел это и накинул на дневное светило лёгкий флёр, сотканный из миллиарда крохотных снежинок и вскоре играючи упаковал горизонт в ватное одеяло снегопада.
