Главный врач заметно выдохнула, даже немного повеселела и, посмотрев на Егора, развела руками:
— Ну, что могли…
Егор не стал дожидаться, пока она закончит свою речь и, всё ещё пытаясь дозвониться до Сони, пошёл на выход. Все его планы относительно ведения следствия летели к чёртовой матери, всё снова рушилось и трещало по швам, и Егор просто не знал, как остановить это бесконечное падение.
— Соня, — схватил он телефон, когда увидел входящий, — ты где?
— Привет, — сказала Софья. — Егор, я уехала из больницы и уже дома.
— Соня, я полбольницы оббегал, — с выдохом сказал Егор.
— Прости, но я просто не могла больше и минуты находиться там, — глухо проговорила Соня. — А телефон зарядить забыла.
— Почему ты ночью оказалась в подвале?
— Не факт, что ночью, — досадливо сказала Соня. — Ну и зачем они тебе рассказали?
— Я сейчас приеду.
Малинин взрыл колёсами снег, развернулся почти на месте, засыпая ледяной крошкой остальные машины, и, выскочив на ледяной панцирь проезжей части, чуть не улетел в кювет. Кое-как выровнявшись, полковник помчался в сторону дома, который незаметно стал родным, когда в нём поселилась Софья.
— Привет, — Егор включил свет и развеял сумрак, висевший в комнате, — ты чего в темноте сидишь?
— Я не сижу, я думаю, — улыбнулась Соня.
— Почему ты мне не позвонила, когда тебя в подвале нашли? — снимая куртку, спросил Егор.
— Малинин, — сказала Софья, редко называвшая его по фамилии, — я устала бояться. Правда, я всё время живу в каком-то мороке из страхов, ожидания и ещё этих видений. Я реально устала, мимо меня проходит жизнь, а ведь в ней есть теперь ты, — Софья обняла его за шею. — И ты знаешь, мне стало казаться, что чем больше я пытаюсь найти смысл в происходящем, тем больше он теряется.
— Может, ты всё-таки уедешь?
— А ты знаешь, — вдруг согласилась Софья, — я подумаю. Когда я очнулась на полу в подвале, думала, умом поеду, так тяжело было, а потом мне стало легко, как-будто какую-то отметку прошла, за которой уже не страшно, — она вздохнула. — И, наверное, было бы всё равно, если бы тебя не было рядом.
— Как ты себя чувствуешь?
— Великолепно, — пропела Соня, — давай ужинать, я же всё-таки успела кое-что сделать, до того как ты меня в ресторан позвал.
— Конечно, — Егор обнял Соню и проговорил: — Ты какая-то грустная.
— Просто много мыслей, — улыбнулась Софья, — слишком много мыслей, — Соня вернулась к софе и присела рядом. — Я уже мечтаю о том времени, когда мы с тобой соберём вещи, махнём этому краю на прощание и улетим греться на солнце.
— Я люблю тебя, — сказал Егор и эти слова отозвались неожиданной болью где-то глубоко внутри.
Софья чуть отодвинулась, глядя в глаза Егору, стянула через голову тонкий свитер, расстегнула пуговицы на боку юбки и, встав, молча пошла в сторону продавленного дивана, который стал счастливым убежищем для их страсти. Малинин долго смотрел на закутанную в шёлковый сумрак ночи наготу Сони, подошёл к ней, но она вдруг остановила его руку и прошептала:
— Просто не двигайся.
К утру у Егора не осталось сил, и последней мыслью в засыпающем мозгу было то, что такой Соню он ещё не видел и теперь, кроме нежной любви, он испытывал ещё и крайне сильное влечение к этой женщине, хотя и раньше ему было очень хорошо рядом с ней.
Очередной, похожий на предыдущие, рассвет легко тронул небо над Тыкулкасом, словно переключая режим тональности. В городке стало чуть светлее, и можно было с уверенностью сказать, что день начался. Малинин едва пошевелился во сне, перевернулся на другой бок и почувствовал, что рядом нет Сони, но, услышав плеск воды в душе, успокоился и с сонным прищуром покосился на входящие сообщения, которых для утра было слишком много.
— Здорово, — набрав автора лавины сообщений, которым оказался Медикамент, и широко зевая, сказал Егор, — Что случилось?
— Привет, — неожиданно добродушно ответил Денис, — ничего особенного.
— А что сообщений так много?
— Это чтобы тебе тоже не было скучно.
— Да я вроде не жаловался, — вылезая из-под одеяла, сказал Егор.
— Так я заранее. Родственники девушек, тела которых мы эксгумировали, откуда-то достали мой личный номер, и теперь сотовые сети аж искрятся от их ярких проклятий. Некоторых слов я даже не знаю. Хотя мат везде наш, родной.
— Если это какое-то эмоциональное представление, считай, я не понял посыла.
— Короче, приезжай. Есть дело, я ещё капсулы нашёл, — довольно бодро, но несколько нервно проговорил Медикамент.
— Понял, еду, — коротко сказал Егор и отключился.
Малинин посмотрел в серое марево за окном, оценил эшелон низко идущих туч и, открыв дверь в пристройку, где располагалась душевая, с удивлением воззрился на пустую кабинку, по стенкам которой тонкой струйкой сливалась горячая вода, опустошая бойлер. Егор прикрутил кран, вернулся в комнату и только здесь заметил, что на кухонном столе лежит записка, набросанная быстрым почерком на вырванном из блокнота листке.
«Ты так спал, что не хотела будить. Уехала рано в библиотеку. Навеки твоя С.».
