Малинин подошёл к полуразрушенному сараю, оглядел торчащие зазубрины проваленной в нескольких местах крыши, подсветил фонариком разинутый проём двери и, пожав плечами, двинулся внутрь. Нанесённый внутрь снег, похрустывал под высоким протектором ботинок, метель сыпала снежную шелуху сквозь выбитые окна и дырки в кровле, несла в широких ладонях ветра через дверной проём, старательно прикрывая белой кисеёй, разорванную временем, тлеющую в забвении и когда-то, вероятно, уютную домашнюю обстановку.
Сделав следующий шаг, Малинин резко остановился, ему показалось, что в пятне фонаря, промелькнула чья-то тень. Увиденный обрывок проступил на стене человеческим силуэтом, но картинка тут же исказилась и словно улетела, исчезая, как в замедленной съёмке, и сейчас, сколько бы Егор ни рыскал лучом фонаря по стене, он видел только тёмное отражение ползущих к потолку длинных пальцев ветвей, метущихся в нервотрёпке непогоды.
— Видно чего?! — прокричал с улицы Береговой.
— Нет, — отозвался Малинин. — Этот Пальцев жил на третьем этаже, а этот дом гораздо ниже, так что ты по-любому театр теней не увидел бы, даже если бы здесь и была какая-то девушка.
Фонарик Малинина вдруг упёрся в тёмное пятно, проступающее сквозь свеженанесённый снег, Егор резко остановился, задрал голову и, направив вверх мощный луч, длинно и громко выматерился.
— Чего такое? — всполошился Береговой, обходящий здание по периметру.
— Так ты внутрь-то зайди, не стесняйся, — зло проорал Егор, прекрасно понимая, что Береговой тут совсем ни при чём.
Сквозь просаженную внутрь крышу было видно, что к крепкому стволу одного из деревьев примотано тело. Женщина словно сидела на большой ветке, обхватив ствол ногами, которые, по всей видимости, были примотаны в районе бёдер, а вот руки её свободно болтались, и создавалось впечатление, что она шевелится. Оторвавшись от жуткого зрелища, Малинин с тоской посмотрел на Берегового.
— Ну, давай, вызывай.
— Кого? — сдавленно спросил оперативник, всё ещё глядя в тёмную высь.
— Духов, — сквозь зубы сказал Егор.
— Каких?
— Береговой, ты от Антон Павловича дебилизмом заразился, что ли? — разорался Малинин. — Ну, какие у нас здесь духи в распоряжении? Мамыкина и Медикамента, и участкового этого вызывай, нам же её с дерева снять как-то надо. Санитаров из морга тоже вызывай.
— А, ну да, — всё ещё не двигаясь с места, сказал Юра.
— Юра, я тебе сейчас всеку, как выражается местная главврач! — заорал ещё громче Малинин, наступив во что-то мягкое и податливое. — Что ты застыл? Это ещё что? — покривился он, отрывая подошву от пола. — Ещё нужны строительные фонари, мы в этой темноте ничего не разберём, — Егор присел, рассматривая странное месиво, лежавшее в развалившейся под его тяжёлой поступью глиняной чашке.
— Что там? — остановился неподалёку от него оперативник.
— Откуда я знаю? Вызванивай Мамыкина, а я пока метнусь домой, обувь сменю, — снимая ботинок и упаковывая его в припасённый пакет, проговорил Егор. — Ты один тут не забоишься? — язвительно спросил он у Берегового, который не так давно кричал ему в трубку, что происходит какая-то дичь.
— Ну, Егор Николаевич, ну что вы, — протрубил Береговой.
Малинин вручил Береговому свой ботинок и пошлёпал к стоящей поодаль машине, чувствуя, как холод мгновенно пробирается сквозь носок, утопающий в заваленной снегом дороге. Остановившись во дворе временного жилища, Малинин покосился на тёмные проёмы окон, быстро заглушил машину и, осторожно провернув ключ в замке, вошёл в дом, стараясь не разбудить Соню, но по закону подлости сразу же уронил откуда-то взявшееся ведро, отозвавшееся громким стуком на движение Егора.
— Прости, — прошептал Малинин и, включив свет, уставился на пустую кровать. А так как комната была сравнительно маленькая, то сразу стало понятно, что Софьи дома нет. Малинин посмотрел на свой телефон, увидел, что во входящих висит неоткрытое сообщение, и пробормотал: — «Уехала в Питер. Скоро вернусь. Нужно кое-что проверить».
И Малинин неожиданно успокоился. Он понимал, что хотя бы на несколько дней его отпустит тревожное удушье и можно сосредоточиться на следствии, которое, как и в Карельске, стало уже чрезмерно напитываться кровью от новых жертв. Конечно, было немного обидно, что Софья даже не позвонила, но если учесть их последний разговор, то её вполне можно было понять. Переодевшись, Малинин с лёгким сердцем уехал обратно и почти сразу попал под перекрёстный огонь язвительных замечаний со стороны Медикамента и недовольного ворчания Мамыкина.
— Я категорически против того, чтобы лезть на это дерево, — сетовал криминалист.
— Давайте я слазю, — с готовностью отозвался участковый.
— Да, конечно, — несколько сварливо отозвался Мамыкин. — А толк-то с вас там какой? Я вот знал, что нельзя с Малининым связываться, что это адская яма, и опять начнутся какие-то нереальные задачи. Егор Николаевич, если я расшибусь и упаду, то вы мне будете компенсацию выплачивать.
