— Да. Вон там, — показал в сторону невидимого в темноте одноэтажного здания Егор. — Пошли.
— Я в машине посижу, — сонно протянула Елена.
Быстро пробежав наперегонки с бурей, Малинин рванул на себя железную дверь, еле удержал её, чтобы она не ушла в свободный полёт и, когда все ввалились внутрь, гулко хлопнул створкой, захлопывая её. Как только проём закрылся, небольшая группа людей оказалась в полной темноте, и Егор через секунду проговорил:
— Есть тут кто живой?
В ответ на призыв Малинина в конце тёмного коридора загорелся огонёк и стал приближаться к ним, дёргаясь в коротких спазмах и рисуя своим нервным движением неясные и пугающие тени на ободранных временем стенах. Спустя несколько секунд огонёк свечи высветил бледное, слегка синеватое лицо.
— А у нас свет выключили, — обречённо сказал человек и обиженно добавил, — а фонарей нет.
— А кроме вас кто-нибудь есть? — спросил Егор.
— Ну, режут там новеньких, — пожала плечами фигура, оказавшаяся бабулькой, — копошатся чего-то.
— Денис! — громко сказал Малинин и, включив фонарик на телефоне, пошёл вперёд.
— Хоррор, однако, — судорожно сглотнул Дымов.
— Ну, у вас прям чётко всё, как и надо, — цыкнул Шмелёв и, имитируя походку Малинина, отправился за ним.
Набившись в прозекторскую, люди смотрели на злого Медикамента, застывшего над лежащим в странной позе трупом девушки, недавно снятой с дерева.
— Чё вы припёрлись? — с нескрываемой неприязнью спросил судмедэксперт.
— Что с ней? — не обращая внимания на вопрос, спросил Малинин.
— Слезть не смогла, вот к дереву и примёрзла, теперь здесь греется, — тихо прошипел Медикамент.
— Денис, не ёрничай.
— Вы обалдели, что ли? — поднимая голос до высоких нот, сказал Медикамент. — Я промёрз в этом дубильнике, здесь света нет, я пытаюсь при свете, — он потыкал в неяркий свет большого фонарика, — фонаря этого, хоть что-нибудь посмотреть, а тут вы припёрлись и что-то хотите знать. Вы раньше утра можете не появляться, и то, если Надежда сейчас расшевелит электриков, и они что-нибудь придумают с оборванными проводами.
— А зачем мы приехали? — спросил Егор.
— Ну, потому что вам заняться нечем. Я имел в виду, чтобы вы утром приезжали, — вздохнул Медикамент. — Да, и вот ещё, я просмотрел всех с капсулами, никаких следов пластики на них нет. Так что никакие операции им не делали.
— Понял, — покивал Егор, — ну мы тогда пошли.
Стайка нежданных гостей двинулась в обратном направлении, откуда-то сбоку послышался сонный вздох, Дымов нервно ойкнул, и Егор лишний раз подумал, что Костю нужно как-то побыстрее сплавить обратно на большую землю.
— Я вас до гостиницы доброшу, а утром Антон Павлович заберёт. Кадария попрошу машину вытащить и что-нибудь другое тебе подобрать взамен, — выворачивая на дорогу, сказал Егор. — Голодные? — неожиданно спросил он.
— Есть мальца, — покивал Шмелёв.
— Поехали ко мне, а то такое понятие, как общепит ночью, в Тыкулкасе отсутствует.
— Отвези меня, пожалуйста, в гостиницу, — Лена глянула на Егора и размяла шею, — и нужно завтра собраться в офисе. Часов в десять. Обсудим кое-что.
— Хорошо, — коротко кивнул Егор. — Только Унге и Софьи нет.
— А где они? — удивилась Елена.
— Унге в Питере, там нашли товарища, которому Краснова деньги переводила. Соня сегодня улетела, тоже по делу, — после короткой задержки сказал Егор.
— Вот как, — задумалась Елена, — жаль, что Унге нет. У неё правильное восприятие многих вещей. А ты знаешь, поеду я с вами, что-то я тоже проголодалась.
Машина Егора уже остывала во дворе, в доме горел свет, и с улицы было видно, как внутри ходят люди. Бесконечный снег засыпал дремлющее тяжёлым, почти зимним сном пространство, городок стал похож на ледяную пустыню, и только недалеко от двора, где жил Малинин, остановился человек, долго смотрел, как Егор с гостями сидят за столом, едят и общаются. Постояв недолго, человек развернулся и растворился в ярких пикселях снега.
Рассвет содрал с неба постаревшие за долгую ночь чёрные обои, оставил висеть тёмные лоскуты на горизонте и освободил от многодневного плена туч небо, сиявшее сейчас чистыми звёздами. Малинин проснулся рано, поводил мутным взглядом по знакомому пространству, вспомнил, что вчера уступил свою кровать Елене, оперативникам выдал две раскладушки из запасов хозяина дома, а сам скорчился на небольшом диванчике, и теперь его благодарила за это затёкшая поясница и стреляющая болью шея. Егор нащупал рядом с собой телефон, прочитал сообщение, звук которого разбудил его, и, просветлев лицом, решительно откинул одеяло, быстро встал и со вздохом осел обратно, держась за спину.
— Старость не в радость? — сонно усмехнулась Елена и выпростала из-под одеяла руку. — Малинин, у тебя душно и неуютно.
— Благодарность за гостеприимство принимается.
У Егора было хорошее настроение: Соня попросила вечером её встретить, тон короткой электронной записки был весёлым, и Малинин порадовался, что все распри позади и не нужно будет мучительно выяснять отношения при встрече.
