Сорвавшись с места, машина Егора проскользила по подмёрзшему насту, но Малинин сразу выправил послушное авто и понёсся вперёд, поглядывая в зеркало заднего вида на догоняющую их метель. Вдруг со стороны реки неожиданно вскинулся встречный снежный ураган, и УАЗик сразу запутался в вертящемся крошеве снега.
Машина Малинина с трудом прокладывала себе путь в безмерных снежных наносах, тяжёлые колёса крутились в сугробе, в который превратилась дорога. Егор до боли в глазах всматривался вперёд, пытаясь хоть что-то разглядеть в редких просветах бесконечного снежного полотна, но вокруг была темнота, и Егор уже не был уверен, что они не сбились с дороги, где маяками служили фонари Тыкулкаса.
— Соня, ты как? — спросил он, не отрываясь от дороги.
— Видимо, лучше, чем ты, — отозвалась Софья.
— Не переживай, сейчас доедем.
— Я не переживаю.
Софья повернула голову вправо, чуть откликнулась в кресле, и в эту секунду Малинин вдруг увидел, что темнота расступилась, и прямо на них несутся две ярко горящие точки.
— Соня, держись! — закричал он, но не успел даже вывернуть руль, как послышался звук тяжёлого удара, ломающего капот и сбивающего машину с дороги.
Малинин со всего маху ударился головой о боковое стекло, попытался схватиться за руль, но автомобиль уже валился набок, и перед тем как отключиться, Егор лишь почувствовал, как на его лице тёплая кровь смешивается с холодом пробравшегося внутрь снега, а потом темнота зашторила его сознание, и он остался лежать во чреве раскуроченной машины.
Егор чувствовал, как налитые свинцом веки слегка приподнимаются, застонал от проникшего под роговицу укола яркого света и, подождав пока в ушах осядет взвесь мутного шума, вздохнул:
— Соня, — прошептал он, — где ты? Соня.
— Егор, — в голове брякнул его именем голос Никоновой, — ты как? Позовите, доктора, — сказала Елена, сидевшая возле Малинина всю ночь, вошедшей медсестре. — Он очнулся.
— Где Соня? — еле шевеля сухими губами, хрипло спросил Малинин.
— Мы пока не смогли до неё дозвониться.
— В смысле? — Егор попытался оторваться от подушки, но рухнул обратно. — Соня была со мной в машине.
Елена замерла, посмотрела на него и непонимающе помотала головой.
— Я не понимаю. Тебя нашёл тракторист, он пытался дорогу чистить, так как не все успели добраться до дома, сидели и строчили жалобы.
— Она прилетела вечером, а ещё утром попросила её встретить, и я за ней поехал, мы возвращались, и вот, — Малинин бессильно развёл руками.
— Егор, в машине Сони не было, — Лена помолчала. — Скорее всего, вас занесло на дороге, никто не подумал, что в машине был кто-то ещё, — она остановилась, стала судорожно искать телефон и пляшущими пальцами лупила по непослушному экрану смартфона.
— Нет, нас сбили, — бесцветным голосом сказал Малинин, глядя в непроглядную тьму за окном. — Сбоку появилась машина, просто из ниоткуда, он намеренно ударил в капот.
— Алло, Юра, — проговорила Елена, дождавшись ответа, — Малинин пришёл в себя, но он утверждает, что с ним в машине была Софья и ещё их, скорее всего, намеренно сбили. Короче, у нас есть все основания думать, что её похитили, — Елена положила трубку. — Давайте на место и держите меня в курсе. Ты куда? — остановила она поднимающегося Егора.
— Искать Соню, — резко ответил он, еле балансируя на прямых ногах.
— Ну и куда ты дойдёшь в таком состоянии? — не двигаясь с места, спросила Елена.
— Лена, ты понимаешь, что её похитили?
— Да. Я всё понимаю, — чётко разделяя слова, произнесла она. — Но ты сейчас в таком состоянии точно ничем помочь не сможешь. Пожалуйста, не добавляй нам хлопот, сейчас лучшее, что ты можешь сделать — не мешать.
Малинин, держась за облезлый набалдашник на спинке панцирной кровати, бессильно опустился на скрипящее больничное ложе, лицо его просело серыми складками морщин, взгляд потерялся где-то внутри, а мир перестал быть прежним.
Рассвет просы́пался на посёлок вместе с крупными хлопьями снега, покружил на крыле утомившегося за долгую ночь ветра, и утро, разлепив сонные веки, рассеянно бродило по городу, пытаясь поскорее передать свою смену короткому дню.
Малинин смог добраться до их полевого штаба и сейчас сидел застывшим, серым изваянием, до боли в глазах всматриваясь в одну точку и стараясь сохранять ясный рассудок, так как помочь Соне он мог, только находясь в ладах со своим разумом.
Дверь открылась, загорелся свет, и в помещение зашёл на удивление розовощёкий Мамыкин, пребывающий в несвойственном для него прекрасном расположении духа. Криминалист перебирал голосом разные мотивы, подошёл к чайнику, взял его в руки и, развернувшись к канистрам с водой, тихо взвизгнул, заметив сидящего за столом Малинина.
