— Мы основную-то дорогу машиной почистили, а здесь уже лопатами прошлись, — показывая на пробитые в глубоком снегу ходы, сказал мужчина. — Засыпало так засыпало, — усмехнулся он. — Хотя вру, тут и до нас прошлись. Мы поэтому и забеспокоились.
Малинин покосился на старые деревья, проступающие через мутную пелену тумана, и у него мелькнула мысль, что они, как и он, были лишены своей прежней силы и очень устали, но всё равно долг их не отпускал, и они молча несли свою вахту, а вот у него сегодня хватило ума остановиться.
Приезжая сюда ещё в конце лета, Малинин помнил, что кладбище было потёртым временем, мрачным и отсюда хотелось поскорее убраться. Очень немногие пользовались этой землёй для того, чтобы обустраивать здесь место памяти для своих близких, хотя природная аномалия позволяла хоронить здесь даже зимой. Самое страшное начиналось здесь во время короткой летней оттепели, когда кладбище дышало мрачной испариной, внутри которой вращались целые рои кровососущих существ, облепляя покосившиеся, зеленеющие мхами кресты, поломанные оградки и выжидая жертву, осмелившуюся забрести сюда, дабы почтить память кого-то из родных. Сейчас впечатление было не таким тяжёлым: зима наложила на всё свою белую печать, просто засыпав всё снегом.
— Далеко ещё? — спросил Егор.
— Вон там, — мужчина показал вперёд, где полог снега поднимался немного выше. — Сюда зимой никто не суётся, поэтому мы так и не поняли, кто дорожки чистил.
— А хоронят как? — спросил Шмелёв.
— А у нас в холода не принято умирать, — в голос заржал мужик, но осёкся. — А так же, как и везде — копают. Хотя, кроме нас с братками, никто здесь не может пробиться до нормальной глубины и если кто там, скажем, не кремирует или ещё как, то к нам идут. А так, в складчину и до ближайшего крематория, урнами обратно. Так вот вроде никто и не приставлялся и не было никого, а мы к мамке приехали. Сперва-то странным показалось, что дороги почищены, — он покривился, — ну так слегка, мы-то обычно качественно копаем.
— Можно чуть ближе к сути, — утонув в болоте разрозненных фраз, попросил Егор.
— Здесь усыпальница есть, так братка до неё добёг, говорит, туда докопано, — мужчина указал вперёд. — Он у меня здоровенный, но до покойников шибко боязливый, так что внутрь не пошёл. Мы с ним вернулись, по ступенькам поднялся, гляжу, а дверь-то приоткрыта.
Егор остановился перед еле видной из-под огромного сугроба тёмной стеной, потом, приглядевшись, он понял, что здесь мрачнеет чёрная пасть прохода в усыпальницу и, обернувшись, спросил:
— Внутрь входили?
— Так мы же не через стенку рассмотрели труп-то, — развёл руками мужчина.
— Ждите здесь.
Малинин ступил на выскобленную поверхность каменной ступени, просочился сквозь приоткрытую дверцу и оказался в притаившейся темноте дышащего ледяным духом пространства. Вытащив фонарик, Егор осмотрелся, потом нацелил луч на середину и пошёл к постаменту, на котором угадывались черты лежащего тела. От стен вдруг отразился случайный вздох ветра, неприятно дёрнувший за напряжённые нервы, и Малинин, покривившись, позвал оперативника.
— Шмелёв, что скажешь?
Но молодого сотрудника рядом не оказалось, и Егор, выглянув наружу, увидел, как опер с увлечением беседует с братом по разуму, судя по обрывкам фраз, про рыбалку.
— Шмелёв, ты сюда по туристической визе приехал?
— Вы ж здесь сказали ждать.
— Не тебе, — терпеливо пояснил Егор, уже сочувствуя тому следователю, который заменит его на этом непростом посту. Короче, нужно сюда доставить Мамыкина и судмедэксперта. Дорогу помнишь?
— Не вопрос, сейчас исполним, — перехватив у Малинина ключи, Шмелёв лёгкой рысцой побежал к автомобилю.
— А что там случилось? — высовывая кончик языка и поднимаясь на носочки, спросил мужчина, вглядываясь в темноту.
— Битва была, — не моргая, уставился на мужчину Егор, — добра со злом. Зло победило.
— Правда?
— Вы с братьями сейчас будете выступать в качестве понятых, — оставив без ответа вопрос мужчины, проговорил Малинин.
— А мы ж тяпнули маленько, — почесал затылок человек.
— Ну вы же маленько, — пожал плечами Егор, подумывая о том, что в такой холод и он бы не отказался от горячительных напитков, но впереди было много работы, и ясный ум был просто необходим.
Рано темнеющий небосвод и цапающий за открытые части тела холод всех мобилизовал, поэтому осмотр, а также все необходимые процедуры закончили довольно быстро, не отвлекаясь на тихое нытьё промёрзшего насквозь Мамыкина. Склеп вскоре опустел, тело отправили вместе с Медикаментом в морг, люди разъехались, и Малинин, последним севший в машину, уже начал отъезжать от кладбища, как вдруг в зеркале заднего вида он ясно увидел мелькнувший свет фонарика. Егор затормозил и не отрываясь стал смотреть на проваливающееся в темноту подступающей ночи кладбище.
— Чё там? — прошептал Шмелёв.
— Не знаю, — покачал головой Егор. — Фонарик мелькнул, и больше ничего не видно.
— Идём смотреть? — с готовностью взялся за ручку Шмелёв.
