— Я видела… его, — прошептала Анна, её хриплый голос расколол тонкое полотно тишины, и Унге почему-то стало страшно. — Он был в снегу… невысокий… без лица…
— Кто он? — тихо спросила Унге и сделала пометку, что Краснова говорит про снег, хотя в день её обнаружения погода была осенней и снегопады в этих местах ещё не начались, разве только высоко в горах.
— Как вы тут? — в палату зашёл Береговой, но Унге быстро остановила его движением руки и махнула, чтобы он вышел в коридор, потому что сейчас любое присутствие могло сломать тонкий доверительный мостик.
Береговой ретировался в коридор, обернулся на звук шагов и заметил, что в конце коридора, подсвечиваемого всего несколькими лампочками, прошёл невысокий человек в белом, слегка мятом халате.
— Извини, — рядом послышался голос Унге, — она только начала говорить.
— Как ты? Мне Малинин сказал где ты.
— Плохо, Юра, — покачала головой Унге. — Особенно после того, что ты устроил при всех. Ты не понимаешь, что я следователь и должна видеть полную картину.
— Я поэтому и пришёл, — глухо сказал оперативник. Он протянул Унге копию протокола и добавил: — С места происшествия. Ты действительно должна всё знать. Прости меня.
— Спасибо, — Унге благодарно покивала. — Как ты?
— Морально вымотан, сильно вымотан, — Юра вдруг обнял жену и прошептал: — Но я не представляю, что сейчас чувствует Малинин. Честно.
— Давай не думать об этом, — покачала головой Унге. — У вас там ещё долго?
— Очень, но до утра, думаю, управимся. Самое страшное, что народа совсем нет, а днём ещё самолёт нужно встречать: посох нужно доставить вовремя.
— Я пойду, — сказала Унге и, поцеловав Юру в щёку, скрылась за дверью палаты.
Подсвечивая бланк, на котором Елена подробно расписала всё происходящее в подземелье, Унге вчитывалась в каждое слово, цепенея внутри от осознания того, что они видели даже не верхушку, и вся остальная толща скрыта такой непроглядной тьмой, что было непонятно, когда они докопаются до правды, да и есть ли она вообще.
— Вы помните что-то ещё? — спросила Унге, закончив читать и увидев, что Анна снова пришла в себя.
— Мало что.
— Зачем вы приехали в этот посёлок, мне более или менее понятно…
— В смысле? — слабо спросила Краснова.
— Ну вы же ходили в клуб для так называемых ведьм?
— Каких ведьм? — покривилась девушка. — Можно мне воды?
— Конечно, — Унге быстро встала, взяла бутылку со стола и, нечаянно бросив взгляд в сторону двери, остановилась, так явно было видно, что в коридоре кто-то стоял.
Унге подумала, что это Юра не решается войти, сделала несколько шагов вперёд, но вдруг до неё донёсся хриплый шёпот Анны, которая, силясь изо всех сил, шептала:
— Не открывай. Я чувствую. Это он. Он каждый день приходит в это время. Пожалуйста, не открывай.
Унге застыла в нерешительности, занеся кисть над дверной ручкой. Но потом всё-таки открыла; по коридору весело гулял сквозняк и было пусто. Унге на цыпочках вернулась в палату, подошла к кровати и, всунув трубочку в бутылку, поднесла её к губам девушки.
— О ком вы говорили? Там никого нет.
— Я не знаю, кто он, — отпив воды, тяжело дыша, отозвалась Анна. — Да, я пришла в тот клуб, но там была программа, как раскрепоститься, стать более привлекательной и так далее. Это нам на работу пришла рассылка, и мы с девчонками решили пойти, но почему-то приняли только меня. А ведьмами мы наряжались на Хеллоуин, просто дурачились.
— Вы же заказывали гримуар.
— Нет, меня попросила руководительница внести авансовый платёж, сказала, что на день рождения подруги.
Свет снова мигнул, и на этот раз тьма задержалась дольше. За дверью послышался шорох — тихий, но очень отчётливый, будто кто-то в нетерпении постукивал пальцами по тонкой перегородке двери. Унге почувствовала, как у неё подрагивают кончики пальцев. Она быстро нашла телефон, включила фонарик и ужаснулась, когда холодный свет коснулся лица Анны: ей показалось, что в заострившихся чертах лица показалась страшная, мёртвенная маска.
— Я почти каждый вечер к этому времени прихожу в себя, но потом приходит он, и всё снова меркнет, — слабым голосом сказала она.
Унге сжала мобильник так, что побелели пальцы, она передёрнула плечами от прокатившегося по спине страха, зацепившегося за неё вместе с горловым пением воющего за окном бурана, ставшего похожим на какой-то потусторонний голос, зовущий издалека. Унге перевела взгляд на Анну и увидела, как лицо её переменилось, какой беспокойной она стала, шепча лишь одними губами:
— Он здесь.
В эту минуту икнул и появился свет, дверь раскрылась, в палату вошёл невысокого роста доктор, мягко улыбнулся Унге и, поставив на тумбочку закрытый небольшой бокс, проговорил:
— А сейчас время процедур.
— Нет, — вдруг деревянным голосом остановила его Унге.
— Что нет? — удивился врач.
— У меня опрос свидетеля, и вы мне мешаете.
