– Думать надо и еще раз думать. Кречет хоть мне и друг, но говорить ему о том, что ты знаешь, где тайник, пока не стоит. Он как был ментом, таким и останется. Будет наезжать, скажу, Матерый не сказал «да», но и «нет» тоже не сказал. От себя добавлю, ещё немного и ты сломаешься. И ещё скажу, что он будет первый, кто к документам прикоснется, если, конечно, те ещё на месте.
– В таком случае, нам надо ехать в Питер, что в моей ситуации никак не возможно.
– Да. На сегодняшний день, ты лакомый кусочек не только для Кречетова и для ФСБ, но и для законников, Бауэра и хрен ещё знает для кого..
– И я про тоже.
На панели засветился оранжевый огонек селекторной связи, и Кречетов, автоматически щелкнув тумблером, услышал голос секретарши:
– Алексей Николаевич! Вас генерал Лазарев спрашивает.
– Соедините.
Звонки от генералов ФСБ не были частыми, но каждый раз, когда приходилось общаться со всемогущей и вездесущей конторой, в душе Кречетова зарождалось ощущение таинственного и мутного, не предвещавшее ничего хорошего.
Вот и в этот раз, услышав, кто звонит, Кречетов почувствовал, насколько неприятно пахнуло холодком, словно хлопнули створки окон, впуская невидимый леденящий душу ветерок.
Подняв трубку, Кречетов услышал знакомый щелчок и только спустя несколько мгновений, голос генерала:
– Здравствуй, Алексей Николаевич!
– Здравствуй, Валерий Александрович! – насторожился Кречетов. Голос в трубке прозвучал предостерегающе, готовым сообщить нечто особенное.
– Как дела?
– Да как тебе сказать? Жаловаться, грех, но и повода торжествовать тоже не наблюдается.
– Говорят, ты Креста взял?
– Ну, если говорят, значит, правда.
– Тогда прими мои поздравления.
– Спасибо конечно, но сердце подсказывает: звонок генерала ФСБ ранним утром явно не случаен. Поэтому давай, Валерий Александрович, не будем тянуть кота за хвост, перейдем сразу к делу.
– К делу, так к делу. Во вчерашних баталиях проходит твой близкий друг. Я имею в виду банкира Дмитриева.
– Есть такой факт. Только, с какого бока Константином заинтересовалась контора?
– Не торопись. Нам интересен не банкир, а его компаньон или его товарищ….. Даже, не знаю, как его назвать.
– Кого конкретно ты имеешь в виду?
– Волкова Николая.
– Какой же он Дмитриеву друг? Партнер по бизнесу, не более того.
– Не скажи. По моим данным, они в последнее время очень даже соприкасаются. Кроме деловых отношений, имеют место и сугубо личные. Вместе рестораны посещают. В гости к друг другу ходят, да и в деле Креста Дмитриев, как нам известно, далеко не последнюю роль сыграл. Или я ошибаюсь?
– Не ошибаешься. От вас разве что утаишь?
– Это хорошо, что ты меня понимаешь. Что касается Матерого. Надеюсь, ты в курсе про историю про Валета и Дохлого?
– Еще бы.
– Так вот. Есть информация, что Дохлый поведал Волкову о месте нахождения тайника.
– Допустим, – насторожился Кречетов. – А Дмитриев-то здесь при чем?
– Как причем? Они же друзья. Ты должен поговорить с другом, чтобы тот проверил Матерого насчет тайника. Чем черт не шутит, вдруг получится.
– Иначе сказать, вы хотите, чтобы Константин помог вам выйти на украденные миллионы.
– В общем то, да.
– Если да, Дмитриев бывший офицер, пригласите в контору, побеседуйте с глазу на глаз…..
– Так оно, так, но дело уж больно щекотливое. А ты ему вроде как не чужой.
– Не чужой-то, не чужой, но ты сам говоришь, дело щекотливое. Нет, я конечно, переговорю, мне нетрудно. Будет ли, толк.
– Ты переговори.
– Попробую.
Кречетов хотел было попрощаться, но генерал неприятно хмыкнув, продолжил:
– Это не всё. Есть еще одно дельце, которое касается нас обоих. Вот только сказать не знаю как.
– Впервые слышу, чтобы генерал ФСБ не знал, какие следует подобрать слова. Говори как есть.
Кречетов вновь почувствовал, как пахнуло ледяным ветерком, и тут же, глянув в сторону окна, понял, что услышит то, что слышать хотелось меньше всего.
– Снайпера, что люди Бауэра захватили, мы к себе забрали. Я, конечно, понимаю, что это была твоя операция, а значит и трофей тоже твой. Но…
– Как это забрали? – не понял Кречетов.
– Как? Как? Как обычно. Группа захвата выехала к Бауэру в контору и там…
– Да я не об этом. – Кречетов почувствовал, как нутро медленно начинает заполняться злостью. – Я этого снайпера год караулил. Ждал, когда тот соизволит объявиться, и вот, когда птичка залетела в клетку, откуда ни возьмись появляетесь вы. Без мыла в ж… – Кречетов осекся, но ярость и чувство обиды к тому времени хлестали через край.
– Ладно разоряться-то, – проговорил, словно отрезал Лазарев. – Ты, я… Какая разница? Одному царю служим.
– Царю-то царю. Только одни служат, другие ждут, когда к чужому корыту можно будет присосаться.
– Ты это про кого?
– Про контору твою. Про кого же еще.