А затем пришла весна и зацвели вишни, как и предсказывал Уолтер. Сегодня сад стоял голый и безжизненный, а на следующий день, открыв окно, я не поверила своим глазам. Красота деревьев заворожила меня. Они шептали мне что-то, и я вышла наружу и стала под гроздьями нежных розовых цветов. В тот момент я осознала две непреложные истины: Уолтер жив и Господь здесь со мной.
Тем утром в саду я повстречала Бога – не какую-то зыбкую, призрачную материю, которая может почудиться, нет, я чувствовала Его присутствие, и оно успокаивало меня так же, как и присутствие мужа, когда мы сидели в одной комнате; так же, как я ощущала присутствие Уолтера, даже повернувшись к нему спиной. Мне казалось, что Господь говорил: «Когда ничего больше не станет, я всегда буду здесь».
Я знала, что должна выполнить Божью волю – на земле, как на небе, – и если этого не сделаю, то никогда не обрету покоя, в отличие от Уолтера. Я хотела прожить свою жизнь, повинуясь плану Господа, а не людей, и стать тем человеком, которым Он меня создал. Тем утром Господь изменил мое имя. Люди думают, что женщина, которая живет с отцом, пишет книги и бродит по саду, беседуя с Богом, наверняка сумасшедшая. Наверняка у нее «завелись мыши на чердаке». Но я хотела стать женщиной, которой меня создал Господь. Он изменил мое имя на Батти.
Первое, что я сделала тем утром, наконец вернувшись в дом, – открыла ящик стола, в котором была спрятана заброшенная рукопись. Но обнаружила, что ее там нет. Вместо рукописи я нашла записку с чудовищными ошибками:
Через месяц у нас на пороге появился Джон Уэйкфилд. Коттедж я закрыла и переехала к отцу, потому что Питер и его жена уехали в Чикаго.
– Добрый день, миссис Гибсон, – произнес мужчина, коснувшись шляпы. – Как вы поживаете?
– Все в порядке, Джон. А что это за вещи в вашем фургоне? Вы уезжаете из Дир Спрингса?
– Нет, – усмехнулся он, – это ваша мебель. Куда ее поставить?
– Моя мебель? Откуда она взялась?
Я обошла фургон и встала на подножку, чтобы заглянуть внутрь. Мистер Уэйкфилд следовал за мной.
– По завещанию вашего мужа вы унаследовали стол и стул, за которыми он сидел, работая у своего отца. Также он попросил меня приобрести для вас пишущую машинку.
Стол был сделан из вишневого дерева, с медными ручками на ящиках и тщательно отполированной столешницей, которая блестела на солнце, как зеркало.
– Он просто великолепен! – восхитилась я.
– Да, вы правы, это прекрасный стол. Я бы очень хотел иметь достаточно средств и купить такой же себе в контору.
Пишущая машинка марки «Ремингтон» показалась мне очень сложной по сравнению с бумагой и пером.
– Джон, я не имею ни малейшего понятия, как ею пользоваться!
Мужчина улыбнулся, поставил портфель на колесо фургона и достал пачку бумаг.
– Мистер Гибсон просил передать вам, я цитирую: «Учись, Бэтси! Твой почерк просто невозможен!» – конец цитаты.
Я одновременно рассмеялась и заплакала, получив послание от Уолтера. Казалось, оно донеслось ко мне из могилы.
– Есть еще указания от шефа? – спросила я, смахивая слезу.
– Да, он просил меня оказывать вам юридические услуги.
Мужчина пытался одновременно удержать портфель на колесе и просмотреть листы, которые он достал. Я проводила его на веранду и предложила присесть, пока его бумаги не унесло ветром.
– Мистер Гибсон просил, чтобы я защищал ваши интересы, – продолжил мистер Уэйкфилд, – особенно те, которые касаются договоров на книги. Я буду просматривать договоры перед тем, как вы их заключите.
– Вы хотели сказать: если я вообще получу хотя бы одно предложение на книгу.
– Да нет, мистер Гибсон был уверен в том, что это обязательно произойдет! И кроме того, он заранее оплатил мои услуги. – Поверенный наконец сел, поставил портфель между ног и протянул мне толстую папку. – Пожалуйста, храните это в безопасном месте, миссис Гибсон. Это документы на владение вашим домом и договор о покупке.
– Моим домом?!
– Да, вы хозяйка того маленького коттеджа у пруда. Мистер Гибсон приобрел дом и прилегающие к нему два акра земли у вашего отца. Он также намеревался приобрести и пруд, но пруд принадлежит Фрэнку Уайатту, и тот отказался его продавать, несмотря на крайне щедрое предложение мистера Гибсона.
Мистер Уэйкфилд снова порылся в портфеле, достал еще одну пачку бумаг и протянул ее мне.
– А это что?
