— Пойдем... Спросим у людей, — сказала жена. Ей казалось, что стоит спуститься в долину, и все прояснится.
— Кого спрашивать? Не землю ведь и не море! — с досадой отмахнулся Чхан Сон и взвалил мешок на спину. — Поесть что-нибудь осталось?
— Где ж! Сам знаешь — последнюю горсть риса доели...
Они снова тронулись в путь. У подножия горы в строгом порядке, как казармы, расположились длинные жилые дома и общежития нового предприятия. Ниже, в долине, стояли заводские корпуса с крышами, похожими на спины гигантских китов. Рядом надменными стражниками высились трубы. А на другой стороне теснились по склонам ветхие лачуги. Их было много, они так густо облепили сопки, будто кто-то усыпал землю зернами кунжута. Убогие домишки, казалось, готовы были в любой момент сорваться с места и исчезнуть.
Вокруг сновали люди в темно-синих спецовках и в обмотках на ногах. Трудно было определить, кто они — корейцы или китайцы. А может быть, это японцы. Мимо прошла группа китайцев в длинных халатах. Повстречались корейцы. Они выглядели довольно странно: ноги до колен в обмотках, традиционных пучков на макушках нет. Да и говорили они на малопонятном южном диалекте. И ни одного знакомого лица!
Каждый раз при встрече с людьми Чхан Сон в нерешительности останавливался. Но слова застревали в горле, и он молча смотрел вслед прохожим. Наконец Чхан Сон решился. Невдалеке появилась одинокая фигура в белой одежде. Этого человека, конечно, нельзя было отнести к друзьям Чхан Сона, который надевал белую одежду только по большим праздникам. Но путник шел один, и это ободрило Чхан Сона.
— Народ какой-то странный. Даже люди переменились... Зря вернулись... Где жить-то будем?.. — с тревогой проговорила жена.
— Погоди, расспросим у этого человека. Он, наверное, объяснит. На худой конец, найдем здесь работу... — попытался улыбнуться Чхан Сон.
Он обратился к поравнявшемуся с ним прохожему.
— Простите, не знаете ли вы, куда исчезла деревня Чханни?
— Чханни? — переспросил незнакомец, оглядывая Чхан Сона, и безразлично сказал: — Жители этой деревни давно перебрались за перевал, в Курённи.
— В Курённи? — обрадовался Чхан Сон.
Он хорошо знал эту деревню. Правда, Курённи не Чханни, но там у него наверняка найдутся знакомые и родственники. Он с детства помнил эту деревню и знал, как к ней пройти.
— Так, значит, в Курёнии, говорите? И все туда переселились? А не знаете, семья Чхан Рёна тоже там сейчас? — спросил он о старшем брате.
— Откуда мне знать, — недовольно буркнул незнакомец и ускорил шаги.
Чхан Сон молча проводил его взглядом и обрадованно сказал жене:
— Вот видишь, в Курённи перебрались!
— Да. Одного не пойму: для чего было трогать нашу деревню?
— Ну, это-то ясно. Чханни была на довольно завидном месте. Нашлись, верно, прохвосты, которым оно приглянулось, и обосновались здесь...
Супруги зашагали в Курённи. Чхан Сон не чувствовал теперь усталости, мешок на спине не казался таким тяжелым, а ребенок оттягивал плечи жене не так уж сильно.
Путь в Курённи лежал через горы. Насколько видел глаз, тянулись два хребта, образуя узкую долину. По ней, прижимаясь к крутым склонам сопок, бежала к берегу моря железная дорога. Где она начиналась, куда вела — Чхан Сон не знал. И чем дальше шел он, тем больше поражался переменам. Все кругом стало неузнаваемым. Напрасно он искал глазами привычные воловьи упряжки с перезвоном колокольчиков, рыбачьи джонки на реке. Неожиданно мимо прогромыхал товарный состав.
Чхан Сон вздрогнул, закрыл на мгновение глаза. Где оно, прошлое?
...Почему-то вспомнилось, как в знойный день он отдыхал в благодатной тени сосны, на склоне вон той сопки. А весной, бывало, в этих местах стайками пролетало столько уток! Горячая пора. Чхан Сон вместе со взрослыми в поле. В обед на костре жарили камбалу. И ели ее вместе с кашей из чумизы. А потом снова, хлюпая по колено в воде, пропалывали рис.
...С зарей вставал Чхан Сон и верхом на ленивом воле ехал вместе с деревенскими мальчишками на пастбище. Кто-нибудь затянет «Ариран», ее перебьет веселая «Саннёмбуль».
— Эй, ты, — кричат ребята соседскому мальчишке, — что дремлешь, едем с нами!
— Погодите, — отзовется звонкий голос со двора. — Все собрались?
Через минуту скрипнет калитка, из нее нехотя выходит огромный вол с юным всадником.
Обычно собиралось до десяти ребят, и с песнями и озорными шутками они направлялись к подножию гор. Животных привязывали к вбитым в землю колышкам. И начинались веселые игры — жмурки, прятки. Время летело незаметно.
Хорошо было и осенью. Шумной ватагой они ходили ловить рыбу. В деревне многие промышляли рыболовством — ведь море рядом, и оно давало дополнительный заработок. К тому же и весело было. На рыбную ловлю собирались все парни и девушки деревни. Там и познакомился однажды Чхан Сон с Сун Нам, потом поженились.
Еще мальчиком Чхан Сон при всяком удобном случае старался заговорить с Сун Нам. Подойдет к девочке и, разжимая кулак с купленными украдкой леденцами, с напускной небрежностью скажет:
— Хочешь? Бери!
— И мне тоже! — бросались к ним ребята.
