Со слов матери трудно было во всем разобраться. Однако, судя по тому, что все жители решились пойти жаловаться в уездное правление, можно было представить: произошло что-то необычайное. С тяжелым сердцем слушал Чхан Сон мать. За разговором незаметно пробежало время. Голод, забытый под впечатлением встречи с матерью, вновь дал о себе знать. Они жадно проглотили предложенный матерью картофель.
— Что-то случилось! Почему они до сих пор не идут... — говорила мать. Радость встречи с сыном постепенно уступала место беспокойству.
Чхан Сон и его жена тоже начали тревожиться.
— Да, что-то стряслось! Говорят, когда собирается много народу, да еще с какими-нибудь требованиями, то вызывают полицию. Поэтому сегодня рано утром люди уходили в уезд поодиночке, будто на ярмарку. Наверняка что-то неладное произошло.
— Вернутся! Ложитесь спать, мама. — Чхан Сон хотел успокоить мать, но не находил нужных слов, так как сам неясно представлял себе происходившее.
Ребятишки не отходили от своего нового брата — сына Чхан Сона. Они совали ему картофельную лепешку, хлопали в ладоши — старались развлечь его, но скоро утомились и прикорнули в уголке. Жена Чхан Сона тоже задремала с ребенком на руках.
Лишь поздно ночью вернулся Чхан Рён — брат Чхан Сона.
Встретившись после долгой разлуки, братья невольно вспомнили прошлое. Но, когда Чхан Рён начал рассказывать о том, что происходит у них, Чхан Сон с ужасом подумал о своем положении:
— До чего здесь все изменилось! Будто совсем другой мир. Разве могут люди жить так? Должен же быть какой-то выход, иначе...
— Да, дело плохо. Вся деревня поднялась и то нет толку... Неужели ты об этом не слыхал? Были тут разные журналисты. Видно, до вас газеты не доходили?
— Может, и доходили, но разве достанешь их почитать? Я вот только сейчас от матери услыхал... Да, это не простое дело! Надо было бы подумать...
— Нет! Другого выхода не было: или умереть, или бороться.
И Чхан Рён рассказал, что в Чханни построили завод химических удобрений. Японцы захватили землю, где находилась деревня, выгнали людей из домов. А так называемые влиятельные лица села всячески старались угодить своим японским хозяевам.
— Эти подлецы обманули нас. Обещали, что, как только мы переедем сюда, нам построят рынок, школу, почту, главная улица, мол, будет вымощена. Обещали построить нам здесь такой же порт, как Инчен... Они всюду таскали с собой какую-то карту и показывали на ней пальцем: «Вот Курённи, здесь будет второй Инчен». Проклятые жулики!
— М-да...
— А ведь нас, жителей Чханни, две тысячи человек. Всех не так-то легко обмануть. Мы требовали, чтобы нам всё построили. И только при этом условии мы соглашались переселиться. Между собой решили, что никто из нас не поедет в одиночку. И мы твердо стояли на своем. Но приезжие японцы с помощью уездных властей стали нас уверять, что, мол, напрасно беспокоитесь, все будет сделано, как обещано. Люди наслушались этих песенок и постепенно угомонились. А тем временем эти обманщики подкупили тех, кто оказался податливее и сговорчивее.
— Как — подкупили?
— Очень просто. Дурака, сам знаешь, не трудно купить. Помнишь Су Гёна, что жил напротив колодца? Природа не наделила его умом, а японцы подослали к нему своего человека. Тот вынул из кармана туго набитый пакет и сказал Су Гёну: «Это может сделать тебя в дальнейшем богатым. Оставляю конверт на хранение, и если ты переедешь в Курённи, то содержимое конверта будет твоим. Но не вздумай вскрывать конверт до переезда. Тебе тогда не миновать наказания».
— А что было в конверте?
— Слушай дальше. Глупец все-таки открыл конверт и увидел там всего десять иен. И до того обрадовался, что, нарушая наш уговор, переехал в Курённи. Односельчане не тронули его. Что спросишь с глупца! Но, как говорится, нет стада без паршивой овцы. Нашлись и другие охотники переселиться, соблазнившись деньгами. «Первыми поедем, захватим получше места. Ведь переезжать все равно придется», — решили они. Так по одиночке и перебралась вся деревня.
— За дома заплатили всем?
— Заплатили, но что сделаешь на эти гроши? Главное — рыбный промысел. А его здесь вести нельзя.
— Нет рыбы?
— Дело не в рыбе. Ты еще не видел нашего берега? Вот посмотришь, что это за место! Обещали построить пристань, а что сделали? Возвели насыпь высотой в один метр да обили кое-как досками — и все! Посуди сам, как можно пользоваться таким причалом, когда меньше чем за год из сорока пяти лодок девять уже разбилось.
— Я слыхал. Говорят, были и человеческие жертвы.
— Послушай дальше. Об этом мы не раз говорили фирме, но там не обращают внимания.
— Так и остается без изменений?
— Фирма отнекивается. Они ссылаются на то, что причал будто построен по проекту уездной управы, а они, мол, только выполняли ее приказания. Поэтому сегодня мы и пошли к губернатору. Но он к нам не вышел. Появился какой-то человек с усиками и сказал, что губернатора нет.
— Вы так и не увидели его?
— Только вечером удалось. Он обещал все устроить, и мы вернулись.
— И женщины ходили?..
