Она дотронулась до его руки так легко и нежно, как мотылек задел невесомым крылышком.
Передав девушке остатки вина, Тайриан поднялся с камня, и Гвен невольно залюбовалась стройной могучей фигурой в переменчивом свете костра.
Наступала ночь. Ветерок шелестел в густой листве, приглушенно ворковала река, загорались звезды в далеком густо-синем небе, прибывающая луна наливалась самым насыщенным оттенком желтого и освещала лица Тайриана и Гвендолен. Они слушали вечную симфонию Природы и не отрывали глаз друг от друга.
В естественное многоголосие вплелся тихий голос Тайриана:
– Закрой глаза, – почти прошептал он. Гвен повиновалась. Тело расслабилось, и девушке показалось, будто она плывет по воздуху.
Следующим ощущением стало прикосновение мужских губ.
Река, ветер, лес, луна, звезды – все перестало существовать. Лицо Гвен раскраснелось и стало горячим.
Тайриан был так близко… Его большое сильное тело, добрая неистощимая сила, исходившая от него, и неповторимый запах опьяняли и возбуждали Гвен. Девушка приникла к плечу своего рыцаря.
И вдруг в сознании открылась и тихо закрылась какая-то дверца. Калейдоскоп образов прошлого промелькнул перед мысленным взором и вновь исчез.
Гвен не могла описать, что с ней произошло. Эти эмоции, поцелуй, череда внезапно возникших и стремительно исчезнувших воспоминаний – все это она могла определить только двумя словами: «совершенно непостижимо».
Наконец Тайриан пробормотал:
– Мы должны поспать. «Да», – шепнули ее глаза.
Гвен подняла к нему лицо. Тайриан взял ее руку и поднес к щеке. Прижав ладонь девушки к давно не бритой бороде, он наклонил голову, но только заглянул Гвен в глаза, ничего больше.
А Гвен размышляла. За короткий промежуток времени она узнала Тайриана, он расширил ее познания и обострил чувства так сильно, что она никогда уже не сможет довольствоваться тесным мирком монахинь, проводящих всю жизнь в постоянных молитвах.
Гвен больше не испытывала той тоски по прошлому, что раньше причиняла боль и мучила страстным желанием вернуться в места детства. У нее возникало ощущение, что жизнь в монастырях была всего лишь длинным скучным сном. Теперь девушка не могла допустить и мысли о том что ей суждено провести свой век в таком месте, где она иногда неделями не чувствовала прикосновения ветра, солнца и дождя.
Тот другой мир исчезал для нее подобно талому снегу. Осталось только «здесь» и «сейчас», а «завтра» ее не волновало.
Тайриан слышал голоса реки и ветра, он весь пылал, но ни вода, ни прохладные порывы не могли погасить пламя его желания.
После молчаливого прощания на ночь девушка и мужчина двигались порознь, словно лунатики, пребывающие каждый в своем собственном мире грез.
Было уже за полночь, но Тайриан еще не спал. Он прислушался к ровному, тихому дыханию Гвен, потом открыл глаза и посмотрел на нее. Девушка спала и улыбалась чему-то.
Смещающиеся тени создавали впечатление, что деревья и камни оживают.
Тайриан думал о том, что в этот вечер чуть было не потерял самообладание, и внимательно изучал черты спящей девушки, светлое облако волос, сияющих в лунном свете. «Ангел небесный, – подумал он. —Ангел Винтер. Нетронутая. Что ему делать с ней?»
«Я хочу стать твоим единственным…»
Сейчас вся прежняя жизнь виделась Тайриану, как в тумане, – какой-то далекой и серой. Ничто не имело значения, кроме Гвен. Она заполнила его жизнь. Все женщины, которых он знал и любил раньше, стали бледными призраками, обычными стекляшками рядом с этим драгоценным камнем.
Он знал Гвен еще не достаточно хорошо, но чувствовал, что они предназначены друг для друга и ничто в мире не изменит этого.
Тайриан хотел разделить с ней все свои секреты, довериться полностью и знать, что она никогда не предаст его. А он сам оправдает ее доверие.
Завтра он отвезет ее в Жасмин-Тэтч. Не в Шервуд и не в Сатерленд. Еще не время.
Утром, когда солнце только начинало рассеивать туман над травой и между деревьями, Гвен и Тайриан с удовольствием съели завтрак из рыбы, но обычного общения не последовало. Девушка отнесла остатки пищи к реке, чтобы вода унесла их.
Мгновение она постояла в утренней тишине, благодаря Бога за прекрасный наступающий день, за все его создания и… за Тайриана.
Лето набирало силу.
Они ехали верхом – Тайриан на своем боевом коне, Гвен на лошади Торолфа. Пожитки из разбитой повозки сложили на спинах животных, и рыцарь на ходу выбрасывал кое-какие вещи, а девушка с улыбкой наблюдала за этой процедурой.
Плавные линии ландшафта походили на изгибы женского тела; почва скрывалась под ковром опавших иголок бесчисленных сосен.
С наступлением сумерек они подъехали к Жасмин-Тэтч и направили лошадей по тропинке среди настоящего моря цветов. Нарциссы уже уступили место летнему буйству красного, синего, желтого и оранжевого. Маргаритки желтыми сердцевинками и белоснежными лепестками, казалось, приветствовали усталых путников.
Гвен с трудом отвела взор от прекрасных цветов и с недоумением посмотрела на Тайриана.
– Я часто проводил здесь лето, когда был ребенком, – смеясь, ответил он.
