Точно так же напрягая другие мышцы и доводя их до состояния судороги, ты можешь воздействовать на внутренние органы, связанные с этими мышцами, и лечить их. Если напряжение мышцы вызывает болевые или другие ощущения, например покалывание, пощипывание, ощущение тепла или холода, нужно дополнительно воздействовать рукой на эту зону, так как в ней невозможно полное напряжение. Для лечебного эффекта лучше всего сочетать воздействие рукой с напряжением мышц. Так ты выгонишь болезни из тела, применяя один из приемов метода «воины, пути, крепости».
– Ли, – спросил я, – как обучать аутодвижениям людей, менее подготовленных, чем я?
– Ты когда-нибудь играл в школе с ребятами, когда тебе прижимали руки к телу так, чтобы ты не мог поднять их?
– Как это?
Учитель подошел ко мне, схватил за кисти рук, прижал их к моим бокам и скомандовал:
– Напрягись, сопротивляйся мне.
Я напрягся и вспомнил, что в школе мы действительно не раз играли подобным образом.
– Знаешь, я вспомнил эту игру, – сказал я.
– А теперь вспомни еще раз, – усмехнулся Ли и отпустил мои руки.
Несмотря на то что я уже расслабился, руки, все еще под впечатлением затраченных ранее усилий, взлетели вверх.
– Через это ощущение самопроизвольного подъема рук, повторяемого многократно, можно привести человека к пониманию аутодвижений. А вот еще одно упражнение.
Ли поднял мои руки до уровня плеч и резко нажал пальцами на точки над локтями, спровоцировав расслабленное рефлекторное движение рук к лицу.
– Я привел тебе два примера провоцирования аутодвижений. К завтрашнему дню ты должен будешь придумать не меньше сотни упражнений такого типа.
Я уже не раз сталкивался с подобными максималистскими требованиями Учителя, который объяснял их тем, что, поскольку у нас нет времени и возможности соблюдать традиции, приходится действовать иными способами.
Например, при изучении движений боевых связок он сказал, что, следуя традициям школы, прежде чем узнать первый прием, ученики в течение трех лет учатся повторять за Учителем совершаемые им движения любой сложности и конфигурации. Только после этого переходят к изучению приемов.
– У европейцев, – говорил Ли, – основная проблема заключается в том, что они сосредоточиваются на применении движения, а не на его выполнении, и их очень трудно научить правильно выполнять движение, поскольку обычно у них маленький двигательный опыт.
Под европейцами Учитель понимал всех некоординированных людей любой расы и национальности, живущих в современных урбанизированных и слишком цивилизованных условиях. Это не было противопоставлением Востока и Запада, поскольку с тем же ожесточением он иногда называл европейцами даже китайцев, японцев или корейцев. Больше всего доставалось китайцам. Ли говорил о европейском типе мышления и образе жизни, яростно критикуя его отрицательные стороны, хотя и признавал у европейцев ряд положительных качеств.
В первые месяцы нашего знакомства я воспринимал его высказывания слишком лично, задумываясь над своими недостатками и пытаясь взглянуть на себя глазами более совершенного человека. То, что я открывал в себе, мне часто очень не нравилось, и я удивлялся, почему я не замечал и не понимал этого раньше.
Вернувшись домой, я достал литературу по аутотренингу и принялся отыскивать в ней все, так или иначе связанное с аутодвижениями. Зажав ручку в расслабленной кисти, я попробовал выполнять аутописьмо. Пальцы начали слегка подергиваться, потом движения стали сильнее, и рука задвигалась, вычерчивая на бумаге какие-то каракули. Расслабляясь все сильнее и сосредотачиваясь на разных образах, я выяснил, что моя рука без участия сознания начинала писать фразы, относящиеся к этим образам. Постепенно почерк аутописьма становился все четче, рука стала скользить по бумаге с невероятной скоростью, исписывая страницу за страницей.
В свое время я прочитал несколько книг, которые, как утверждали их авторы, были написаны с помощью аутописьма духами, вселяющимися в них. Одна из книг называлась, по-моему, «Записки живого усопшего», и ее автор, женщина, фамилию которой я не помню, утверждала, что ее рукой писал дух ее умершего знакомого, повествуя о своих загробных странствиях. Раньше я считал подобные истории обыкновенным надувательством, но теперь я понял механизм происходящего. Женщина, имеющая достаточно подвижную психику, входила в состояние аутописьма, и ее подсознание, в котором продолжал жить образ ее друга, заставляло руку фиксировать на бумаге все фантазии, связанные с ним.
