К моменту, когда Славик вышел из воды, я превратился в разъяренного берсерка, жаждущего крови и смерти. Славик, похоже, тоже испытывал нечто подобное, поскольку, когда Ли дал нам сигнал начать бой, мы набросились друг на друга, как дикие звери. Мой организм непонятно откуда черпал все новые и новые силы, меня наполнила яростная готовность крушить и уничтожать все на своем пути, хотя ум оставался холодным и обрел удивительную четкость и ясность мышления. Возникло ощущение, что моя личность распалась на несколько составляющих, одной из которых был холодный сторонний наблюдатель, а другой – безумный всесокрушающий берсерк.
Мы со Славиком все больше входили в раж, и, похоже, это начало всерьез тревожить Учителя, поскольку он несколько раз вмешивался, парируя наши удары, чтобы мы не поубивали друг друга. В какой-то момент он прыгнул вперед, разбросав нас в стороны.
Ли велел нам увеличить скорость боя, но удары наносить только в воздух, не касаясь друг друга. Мы двигались все быстрее и быстрее, подхлестываемые гортанными выкриками Учителя. Он обзывал нас ленивыми скотами и дворовыми собаками, недостойными своей похлебки, еще какими-то необычайно цветистыми ругательствами, но его слова нас не оскорбляли. Их эмоциональный накал заводил нас все сильнее, заставляя наносить удары на пределе скоростных возможностей организма. Для того чтобы мы еще больше сосредоточились на выполнении упражнения, Ли периодически давал команду:
– Быстрее, быстрее, быстрее, быстрее, быстрее... – по мере проговаривания увеличивая скорость и тональность речи так, что к концу он практически переходил на резкий пронзительный визг, вызывающий удивительную, почти гипнотизирующую отдачу в наших организмах. Когда я почувствовал, что больше не могу, что я уже дошел до предела, Учитель скомандовал:
– В воду. Быстро доплывите до середины водохранилища и обратно.
Я понял, что упражнение закончилось, и началась заминка, когда бешеный ритм движений сменяется другим, менее интенсивным. Потом ритм снижался еще больше, чтобы полностью восстановить дыхание и наконец перейти к полному расслаблению.
Выйдя из воды, мы стали выполнять упражнения по кругам, постепенно снижая темп. В какой-то момент я увидел, как Славик расслабленно рухнул на траву и заснул. Через некоторое время я тоже отключился.
Я проснулся от холода. Тело казалось окостеневшим. Славик подошел ко мне и начал растирать мое тело старым шерстяным свитером. Я так закоченел, что почти не мог пошевелиться, и только болезненное покалывание напоминало о том, что мое тело еще живое.
– Где Ли? – спросил я.
– Он уехал в Симферополь, – ответил Славик. – Я должен идти на дежурство. В котелке горячая уха, и я принес немного яблок из сада.
Мой напарник ушел. Я накинул на плечи милицейский бушлат, который Славик принес из учебного класса, находившегося неподалеку, и набросился на уху, чувствуя, что никак не могу утолить зверский голод, проснувшийся во мне. Славик оставил мне ключ от одного из учебных классов, превращенного в склад зимней одежды для охраны. Я пошел туда, зарылся в кучу дубленок и заснул, то переходя в состояние полусна и просыпаясь от собственных криков и ударов, наносимых в воздух и по дубленкам, то снова засыпая.
Я уже упоминал о том, что тренировал группу сотрудников госбезопасности. Я подружился со многими из моих учеников, и они тоже испытывали ко мне искреннюю симпатию. Как-то после тренировки один мой приятель-комитетчик вызвался проводить меня до дома. Мы шли, болтая о пустяках, и вдруг он сказал:
– На твое счастье, многие не верят в то, что у тебя есть Учитель. Но я видел тебя в городе с каким-то корейцем. Думаю, что это и есть твой Учитель, слухи о котором носятся по всему городу.
Я никогда не упоминал о Ли в разговорах и вообще старался не говорить о нем, но, как говорится, шила в мешке не утаишь. Когда я только начал встречаться с Учителем, я рассказал о нем нескольким близким друзьям. Если учесть необычность техники, которую я показывал, вполне понятно, что слухи об Учителе множились и распространялись, несмотря на то, что теперь я отрицал его существование.
– Ты мог меня видеть с самыми разными людьми. Не помню, чтобы я в последние дни встречался с каким-то корейцем, – сказал я.
– Я видел вас в Гагаринском парке примерно три месяца назад.
– С равным успехом это мог быть какой-то знакомый или даже незнакомый человек, который просто хотел что-нибудь узнать.
– Я говорю это не потому, что меня интересует твой Учитель. Проблема в том, что им интересуется еще кое-кто. Поэтому твоя задача сейчас – максимально сбить волну, поднявшуюся вокруг него, и быть готовым к любому вызову и к любому разговору.
Другие сотрудники госбезопасности из тех, что учились у меня, тоже начали заводить со мной разговоры о Ли. Одни из них пытались что-то разузнать о нем ненавязчивыми, заданными вскользь вопросами, другие, наиболее расположенные ко мне, в открытую предупреждали о том, что один из отделов Комитета интересуется моим Учителем.
