– Никакого Намсараева не существует. Это имя я придумал для поддержания своего авторитета в кругах любителей боевых искусств. Я сам изобретаю новые техники рукопашного боя, но мои техники никого бы не заинтересовали, вот я говорю, что у меня есть некий Учитель, кореец Ли Намсараев, и это производит впечатление. На самом деле Ли Намсараев просто миф.
– Наши сотрудники неоднократно видели тебя с корейцами. У нас есть несколько докладных записок по этому поводу.
– Вам известна моя популярность, – сказал я. – Ко мне вечно подходят знакомиться самые разные люди. Я знаю в лицо половину Симферополя, даже не представляя, как зовут многих из тех, с кем я здороваюсь. Но если ко мне теперь когда-нибудь на улице подойдет кореец, я обязательно спрошу его паспортные данные и немедленно сообщу их вам.
Вряд ли моим собеседникам понравился этот ответ, но они были вынуждены принять его.
Разговор закончился рассуждениями на тему о проникновении чуждой идеологии в нашу страну, и я с воодушевлением вызвался помочь в плане анализа ситуации. Я даже предложил составить докладную записку на тему о том, почему эзотерические учения оказывают такое влияние на нашу молодежь, и что в них кажется юношеству особо привлекательным и интересным.
Кислые лица сотрудников Комитета лучше всяких слов сказали мне, что меньше всего их интересуют мои рассуждения на эту тему. Они похлопали меня по плечу и, фальшиво улыбаясь, попрощались, пожав мою вспотевшую от переживаний руку.
Была суббота. Не помню, как мне удалось договориться со старостой, но я сумел смыться из института. Нам предстояла практика по уборке фруктов, и возникла неразбериха – какая группа должна заниматься, а какая ехать на уборку. Воспользовавшись этим, я предпочел развлечься в городе. Теплый солнечный осенний день вдруг напомнил мне, что я уже почти два года знаком с Ли. За эти два года произошло столько событий, что я стал совершенно другим человеком.
Я зашел на почту и отправил сестре поздравительную открытку, не помню, по какому поводу. Мама всегда донимала меня требованиями посылать поздравительные открытки всем родственникам, друзьям и знакомым заблаговременно, чуть ли не за месяц.
Недалеко от почты был парк. Мне вдруг захотелось побродить по нему и посмотреть на танк – памятник танкистам-освободителям. Мне нравился этот танк. Я любил читать книги про войну, слушать боевые воспоминания отца и гордился героическим прошлым своего народа.
Я присел на скамейку о чем-то задумавшись, и вдруг мою голову сжали мягкие тиски женских рук. Жаркая волна ликования поднялась в моей груди. Я сразу понял, кем была эта женщина, но меня удивило, почему мой круг ворот не активизировался, как это бывало раньше при ее приближении. Я задумался об этом и понял, что сейчас совсем другая обстановка для встречи с девушкой, которую я уже успел полюбить. Мы еще ни разу не были вместе в обычном понимании этого слова. То, чем мы занимались, было лишь тренировкой, формальными отношениями между обучающей и обучаемым. Но я чувствовал, что теперь все изменилось. Мне было так спокойно и хорошо, что не хотелось двигаться, чтобы не спугнуть эти теплые нежные руки.
– Ты узнал меня, – услышал я мягкий, ласковый голос.
– Конечно, – ответил я.
– Тогда почему мы теряем время?
– Чему ты научишь меня сегодня? – взяв ее руку, спросил я.
Легким движением она перемахнула через скамейку. Я мысленно отметил, что не знаю девушек, перепрыгивающих через парковые скамейки так, как она. Кореянка с грациозностью лани уселась рядом со мной и сказала:
– Сегодня наш день. Я ничему не буду тебя учить. Сегодня я буду учиться у тебя любить.
Она посмотрела мне в глаза, и ее взгляд щемящим ликованием отозвался у меня внутри.
Мы молча пошли к парку Гагарина, спустились к реке, перешли через мост и вошли во дворик частного дома.
– Я договорилась со своей знакомой, – объяснила кореянка. – На два дня эта квартира принадлежит нам.
Я понял, что не скоро вернусь домой. Мы вошли в комнату.
– Сегодня мы будем общаться вне школы, – сказала девушка и, подумав, добавила: – Хотя это все равно жизнь.
Я был счастлив, как никогда. Автоматически я выполнил упражнение, которому она меня обучила раньше, и убрал силу из полового органа. Не возбуждаясь, я получал несказанное удовольствие от созерцания прекрасной женщины, мягко, с кошачьей грацией двигающейся по комнате и освобождающей от одежды себя и меня.
Был долгий день и долгая ночь. Мы любили друг друга просто, как это делают мужчина и женщина, без всяких даосских сложностей. И тем не менее дух школы незримо присутствовал в нашем общении, наполняя скрытым смыслом каждое наше движение, каждое действие.
Потом мы уснули, обнявшись. Я чувствовал во сне, как она время от времени меняла позу, очень ловко и аккуратно поворачивая при этом мое тело. Под утро, после еще одного периода бурных ласк, кореянка сказала:
– Сейчас ты знаешь, как спят собаки.
– Что ты имеешь в виду? – спросил я.
