Безымянный главный герой «Сочувствующего» – вьетнамский интеллектуал и двойной агент. Днем он не за страх, а за совесть служит в тайной полиции проамериканской Южновьетнамской республики, а по ночам передает секретные сведения своему названному брату и связному Вьетконга Ману. Беда героя в том, что, будучи полукровкой, или, как говорят его земляки, ублюдком (его отец – католический священник, соблазнивший тринадцатилетнюю девочку-прислугу), он уже и сам не вполне понимает, кто он на самом деле и кому служит. Он, вроде бы, верит в идеалы коммунизма – но в то же время не может не сочувствовать людям, которых предает. Он слишком сложно устроен, чтобы с чистой совестью принять одну сторону, и этим он разительно отличается от обоих своих побратимов, истинного коммуниста Мана и убежденного антикоммуниста Бона. Его душа, таким образом, становится сценой трагедии в гегелевском понимании этого термина, где не правда противостоит неправде, но одна правда сражается с другой.
Война катится к закату, остатки разбитой южновьетнамской армии поспешно эвакуируются в Америку, и герой отправляется с ними. По замыслу его коммунистических кураторов он должен следить за реваншистским подпольем и докладывать о настроениях среди вьетнамских эмигрантов, однако на практике всё оказывается куда сложнее – и хуже. Дорога двойного предательства и сложных душевных метаний сначала толкает героя на преступление, а после в качестве своеобразного искупления он вместе с Боном оказывается в отряде эмигрантов-диверсантов, пытающихся проникнуть на территорию Вьетнама в надежде устроить там государственный переворот. И единственной относительно светлой (а заодно гомерически смешной) интерлюдией на этом темном пути становится участие героя в съемках фильма о вьетнамской войне, судя по всему, пародирующего фильм «Цельнометаллическая оболочка» Стэнли Кубрика.
Роман Вьет Тхань Нгуена выстроен таким образом, что, начав с безоговорочного сочувствия герою, читатель понемногу начинает проникаться к нему стойким недоверием и даже отвращением, причем нащупать швы, где одно сменяется другим, не удается ни с первого прочтения, ни даже со второго. Однако в заключительных драматических сценах, отчетливо отсылающих к известному рассказу Кафки «В исправительной колонии», отвращение вновь сменяется сочувствием, но уже на каком-то ином, едва ли не трансцендентном уровне. Сострадание конкретному – несовершенному и слабому – человеку сменяется состраданием буквально всему сущему, заставляя нас в строгом соответствии с античной традицией пережить в финале оглушительной силы катарсис.
Вообще, слово «сочувствие» неслучайно вынесено в заглавие – оно, бесспорно, служит смысловым ключом ко всему роману. Мы привыкли воспринимать это слово (а заодно и стоящую за ним эмоцию) сугубо положительно, но Тхань Нгуен показывает нам, если можно так выразиться, темную сторону сочувствия. Способность к эмпатии, умение ощутить чужую боль как свою становится для его героя не способом улучшить мир, но оправданием в лучшем случае собственного бездействия, а в худшем – откровенных злодеяний. Тонкое восприятие мира оказывается не благом, но бедой и напастью. Отказ выбрать сторону оборачивается худшим из предательств. И этот неожиданный ракурс, диковинный разворот всем известной темы делает «Сочувствующего» важным событием не только американской, но и мировой культуры.
В первом приближении роман Лили Кинг «Эйфория» повествует о «золотом веке антропологии». В начале 1930-х годов троица главных героев – молодой долговязый англичанин Энди и супружеская пара, американка Нелл и австралиец Фен, – встречаются в Новой Гвинее, на реке Сепик. Энди уже два года исследует воинственное племя киона и медленно сходит с ума от одиночества. Миниатюрная Нелл – звезда мировой антропологии и автор скандальной монографии о сексуальных практиках коренных обитателей Соломоновых островов – мужественно, но с видимым трудом преодолевает тяготы жизни без душа, туалета, медикаментов и нормальной еды. И лишь артистичный мрачноватый Фен, похоже, получает истинное удовольствие от полевой работы.
Поначалу Нелл и Фен настроены против Энди (они считают его выскочкой, захватившим лучший регион для исследований), однако понемногу отношения между ними претерпевают разительные изменения. Все трое – соперники в научной гонке, но при этом Энди и Нелл с неистовой силой влечет друг к другу. Фена, под агрессивной мужественностью скрывающего бисексуальность, тоже притягивает Энди. Но главное, все вместе они способны нащупать в окружающем хаосе то, чего не могут различить поодиночке – некое подобие универсальной схемы, способной обнажить глубинную сущность человеческой культуры…
Однако история о любовном треугольнике и научном соперничестве в джунглях (и так-то весьма привлекательная и захватывающая) скрывает под собой еще несколько вложенных друг в друга сюжетов.
