Однако с четвертой главы темп резко ускоряется – и в отличие от предыдущей книги, которую подобное ускорение только украсило, «Бывшей Ленина» это определенно не идет на пользу. Основная интрига – вполне реалистичная и убедительная (как же спасти город и быстро победить свалку, на разбор которой понадобятся долгие годы) – уходит в бесконечные диалоги между слабо различимыми, однотипными персонажами. Диалоги понемногу перерастают в развернутые монологи (особенно в этом жанре блистает Лена, из полноценного живого человека внезапно превращающаяся не то в Чуповский филиал радиостанции «Эхо Москвы», не то в ходячий сборник политических афоризмов), а весь роман чем дальше, тем больше напоминает безжизненный памфлет.
Для сюжета эта метаморфоза тоже не проходит бесплатно. Вся романная конструкция трещит и разъезжается под весом идеологии, перспективные повороты либо ведут в никуда, либо оборачиваются многозначительными аллегориями, а полнокровные поначалу герои сплющиваются до клишированных типажей (успешный – значит, на «бумере»; хипстер – значит, с бородкой; чиновник – значит, в мятом костюме). Риторика разрастается, как в романе «Что делать», с разгромным счетом побеждая всякую повествовательную логику, и как результат читатель попросту перестает понимать, что именно происходит, кто за кого, кто чего хочет на самом деле и, главное, кто все эти люди и почему он должен им сочувствовать.
Хуже того, даже общий политический месседж романа, в жертву которому по факту приносится всё остальное, оказывается размыт и невнятен. Власть надлежит то ли разлагать изнутри, то ли игнорировать, то ли и то, и другое сразу, а еще нужно тайно растить ей смену, остерегаясь провокаторов и, как в катакомбах, скрываясь в мессенджерах и закрытых группах соцсетей. Словом, большой замах уходит в пустоту, впечатляющий замысел и эффектный старт оборачиваются разочарованием, а 450 страниц романа оказывается одновременно и слишком много, и бессмысленно мало.
Легче всего было бы обвинить Шамиля Идиатуллина в попытке по-быстрому отработать литературно-социальный заказ, смастерив из подручных материалов роман на злобу дня. Однако подобное обвинение несправедливо: ни предыдущие книги писателя, ни очевидно вложенные в «Бывшую Ленина» усилия ума и сердца не позволяют заподозрить, что перед нами в самом деле поспешная конъюнктурная поделка. Скорее откровенная неудача Идиатуллина – писателя наблюдательного, одаренного и совершенно точно не склонного идти на поводу у сиюминутных общественных веяний – заставляет задуматься о необходимости если не совсем снять, то во всяком случае переформулировать наш запрос на литературу о «здесь и сейчас». Политическая реальность сегодняшней России, как показывает опыт Шамиля Идиатуллина, исключительно нефотогенична и очень плохо поддается осмыслению и описанию посредством инструментария художественной прозы. Это значит, что дух времени, пресловутый zeitgeist, которого так сильно не хватает сегодняшнему читателю самых разных поколений, нуждается в каких-то иных – еще не найденных – выразительных средствах. Коротко говоря, роман не удался, но попытка засчитана. Продолжаем поиск.
Про роман Михаила Однобибла «Очередь», впервые опубликованный сервисом электронного самиздата «Ridero» и наделавший кое-какого шума во время вручения премии «Национальный бестселлер» («Очередь» была главным соперником «Зимней дороги» Леонида Юзефовича и фаворитом сразу нескольких членов жюри), надо знать, в сущности, две важные вещи. Во-первых, это безупречный, восхитительный в своей льдистой отточенности текст. А во-вторых, в нем ничего – совсем ничего – не происходит: весь роман – это такое бесконечное (на 700 страниц) упражнение «планка», напряженная и мучительная статика с легким привкусом циклического ночного кошмара.
Как результат, говорить о сюжете «Очереди» очень сложно, но хоть какие-то контуры очертить придется. Итак, в воображаемом (возможно, постапокалиптическом) мире существуют два противопоставленных друг другу пространства – город и лес. В городе (по-советски убогом, застроенном облупленными пятиэтажками) живут так называемые «кадровики» – люди, обладающие постоянной работой и наделенные диковинной властью даровать такую работу другим. Работы в городе мало, и чтобы ее получить, необходимо отстоять многодневную (если не многолетнюю) очередь. В лесу же работы хоть отбавляй – черновой, сезонной, сдельной, и там обитают вольные неприкаянные артельщики. Между городом и лесом нет прямого противостояния, однако искры проскакивают: горожане смотрят на бездомных артельщиков свысока, те завидуют благополучию и сытой оседлости горожан, и при этом все, в общем, знают, что горожане круче и горожанином быть хорошо.
