– Бьюла, вы можете это объяснить? – спрашивает Старк, глядя то на предметы в коробке, то на отвисшую челюсть Бьюлы.
– Вы были в моем номере? Зачем вы трогали мои вещи?!
– Для чего вы хранили эти вещи в своем номере? – спрашивает Старк.
– Да боже ты мой! Иногда сигара – это просто сигара.
– Но эта ложка – не просто ложка, Бьюла. Это орудие убийства. И этот серебряный медовый горшок – тоже, – говорит Старк. – Вы добавили в него ключевой ингредиент еще до громкого заявления мистера Гримторпа, не так ли? Вы залили мед антифризом и, зная про любовь Гримторпа к сладкому, поняли, что он никогда не распознает яд в своем чае. Вы также знали, что отрава убьет его быстро, учитывая последствия его алкоголизма – повреждения печени и почек.
– Какая нелепость! Зачем мне травить своего кумира?
– Потому что он вас отверг, – говорю я, – а это означало, что работа всей вашей жизни оказалась напрасной.
– Вы обвиняете не того человека. Вам нужно разговаривать с ней, это она подала ему чай! – Бьюла указывает пухлым пальцем на Лили.
– Ну уж нет, – качает головой Лили. – На горничной нет вины. Не в этот раз.
– Невероятно, – вздыхает Анджела. – Как вы в зеркало-то смотрите, Бьюла?
– Вы взяли сюжетную линию прямо в одной из его книг – убийство горького злого пьяницы чашкой сладости, – напоминаю я. – Не так ли, Бьюла?
Ярость Бьюлы нарастает, и она без предупреждения нападает на меня:
– Да вы!.. Вы всё корчите из себя детектива, но я вам не верю. Вы всего лишь горничная. И это вы убили его. Вы в сговоре с этой тихоней! Это место кишит негодяями, которые ради личной выгоды не остановятся ни перед чем, включая продажу хлама мертвого постояльца!
– Этого достаточно, Бьюла Барнс. – Детектив Старк встает. – Игра окончена. Вы арестованы. – (Офицеры под прикрытием бросаются к нам, чтобы надеть на Бьюлу наручники.) – Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. И, черт побери, молчание – ваш лучший вариант сейчас, ведь вы и так наболтали с лихвой.
– Наболтала? Да я еще не все сказала! – кричит Бьюла, борясь с мужчинами, которые держат ее за запястья в наручниках и ведут к выходу. – Здесь ваше слово против моего!
– Все ваши слова записаны, Бьюла, – говорит Анджела, и тогда Лили снимает с чайной тележки салфетку и показывает под ней мобильный телефон Анджелы с включенным диктофоном.
– Вам нельзя было ходить в мой номер! – кричит Бьюла. – Это вторжение в частную жизнь! Я подам в суд на «Ридженси гранд»!
– Умолкните наконец, – вздыхает Старк, – так вы только глубже закапываетесь.
Когда Бьюла исчезает в коридоре, мне приходит в голову, что ее истинная природа только что раскрылась: крысы всегда роют глубокие норы.
Мы продолжаем слышать протесты Бьюлы, пока люди Старк тащат ее в лобби.
Но вот наконец в комнате тишина.
Мы все поворачиваемся к Лили – на ее лице все еще сияет улыбка Моны Лизы.
– Ваша была идея привезти тележку? – спрашивает детектив Старк.
Лили кивает.
– Ты заставила ее признаться, что она знает, с чем Гримторп пил чай, – говорю я.
Лили снова кивает.
– Невероятно! – удивляется Старк. – И вы, Анджела, молодец, хорошо придумали с записью.
– Спасибо, – отвечает Анджела. – Это все подкасты про тру-крайм, они меня всему научили.
– Не могли бы вы минутку посторожить у выхода, а я пока поболтаю наедине с Молли? У меня странное чувство, что скоро сюда ворвутся «ягнята», а настроения отвечать на их вопросы нет вообще.
– Конечно, – говорит Анджела, а Лили кивает, обе направляются к двери.
Остаемся лишь я и детектив Старк, мы обе смотрим на трофеи в шкатулке на столе.
– Молли, есть кое-что, чего я так и не поняла, – размышляет Старк. – Как вы сообразили, что ложка – ключ ко всему?
– Дело в звуке, – отвечаю я. – Когда Дженкинс принес нам чай в поместье, я вспомнила свое детство и первый раз, когда услышала звон настоящей серебряной ложки о красивую фарфоровую чашку. Мне нравится этот звук. Затем я вспомнила тот день, когда мистер Гримторп собирался произнести свою речь на трибуне. Он взял чашку у Лили, зачерпнул ложкой мед из горшочка и размешал.
– И что? – спрашивает детектив Старк.
– Я знаю звук чайной ложки «Ридженси гранд» о чашку «Ридженси гранд», – объясняю я. – Ее пронзительный звон – музыка для моих ушей. Но звук в тот день был другим: глухой лязг.
– Потому что ложка, которую использовала Бьюла, не была серебряной ложкой из «Ридженси гранд»? – спрашивает она.
– Именно. Это была ложка из «Сошиала», из нержавеющей стали, та самая, что я видела несколько дней назад торчащей из банки арахисового масла.
Детектив Старк качает головой:
– Вы действительно умеете замечать самые странные детали. И прислушиваться к ним тоже.
– В основном я замечаю неправильные вещи в неподходящее время, – говорю я. – Сколько себя помню, это было моей бедой.
– И вы думаете, это отличает вас от других в худшую сторону? – спрашивает Старк. – Молли, я ошибалась насчет вас. Я с самого начала неправильно вас воспринимала.
– Не судите книгу по обложке. Бабушка так учила.
