И потом, он знал, что флорентийский закон защищает его, и не опасался ответных мер со стороны Пьера Содерини. Тем не менее столь несчастливая судьба этой работы скрывала немало сюрпризов.
Художнику удалось написать лишь центральную сцену битвы. Согласно реконструкции, в наибольшей степени заслуживающей внимания, которую предложил Карло Педретти на основе эскизов, обнаруженных среди записей Леонардо, по бокам располагались две группы всадников, готовых броситься в наступление, а посредине, рядом с мостом через Тибр, завязалась ожесточенная схватка за знамя. Это была единственная законченная часть картины.
Захватить знамя у неприятельского войска было самой желанной целью в бою: солдат, которому это удавалось, занимал почетное место в городской процессии как настоящий герой. Захват вражеского знамени означал окончательную победу. Да Винчи сосредоточил всю свою творческую энергию на воплощении этого эпизода. Ожесточение сражающихся всадников никогда еще так не изображалось. По сравнению с этим борьба между волхвами на заднем плане
Леонардо устроил своим согражданам настоящую встряску, обеспечил мощный выплеск адреналина. Справа наступают два флорентийских всадника, Пьер Джампаоло Орсини и Лодовико Скарампи, в роскошных шлемах с изображением дракона, угрожающе разинувшего пасть. Один из них напоминает вблизи профиль воина, нарисованный Леонардо в юности, когда он еще работал в мастерской Верроккьо. У него серьезное, сосредоточенное выражение лица, руки крепко сжимают древко знамени. Они уверены в своей победе, одержанной благодаря осмотрительности и расчету, которыми отличалась тактика флорентийского войска.
Слева выделяются залитые светом заходящего солнца скрученные торсы потерпевших поражение Никколо и Франческо Пиччинино. Миланские солдаты предпринимают отчаянную попытку спасти свое знамя, используя его в качестве рычага, чтобы сбросить с седла наступающих флорентийцев. Голову одного из них украшает великолепнейший шлем с двумя скрещенными Аммоновыми рогами[125], продетыми сквозь сверкающие металлические крылья, грудь прикрыта щитом, а плечи скрыты под двумя великолепными раковинами. Несмотря на то что воины сражаются не на жизнь, а на смерть, Леонардо все-таки нарядил их в доспехи, достойные самых изысканных рыцарских турниров при дворе Сфорца. Один из них извернулся, приняв странную позу и пытаясь вырвать знамя из рук врагов. Однако, возможно, самой потрясающей деталью этой сцены является гримаса, исказившая лицо другого миланского всадника: это мучительный вопль, вырывающийся из его рта и эхом отражающийся от стен Палаццо Веккьо. Этот человек ценой своей жизни защищает знамя, угрожающе размахивая кривой турецкой саблей. Наконец-то да Винчи представился случай использовать те гротескные, искаженные гримасами лица, которые он годами рисовал в своих записных книжках: лица воинов, сражающихся в этой битве, поистине были апофеозом жестокости.
Созерцая этот водоворот ног, рук и лиц, искаженных гневом, Вазари отметил одну необычную деталь: «[…] в этом изображении люди проявляют такую же ярость, ненависть и мстительность, как лошади, из которых две переплелись передними ногами и сражаются зубами с не меньшим ожесточением, чем их всадники, борющиеся за знамя»[126]. Впервые животные не кажутся фигурами, годными только на то, чтобы показать доскональное знание живописцем анатомии, но принимают активное участие в сражении. Кони и люди охвачены одними и теми же чувствами, они слились друг с другом, превратившись в чудовищных кентавров.
