Более всего англичане преуспели в том жанре юмора, что выражается в создании карикатур и присвоении смешных прозвищ. Этой причуды не избежали не только отдельные лица, но и целые народы, и в своей любви доводить шутки до крайности англичане не пощадили даже самих себя. Иной подумает, что для персонификации страны следовало бы выбрать нечто величественное, героическое и внушительное. Однако для необычного юмора англичан и их предпочтения к грубоватым, комичным и привычным вещам характерно, что свои национальные причуды они воплотили в образе дюжего, дородного пожилого господина в треуголке, красном жилете, кожаных бриджах с крепкой узловатой дубовой палкой. Таким образом, они нашли своеобразное удовольствие в том, чтобы выставить на посмешище свои наиболее скрываемые слабые места и настолько преуспели в создании образа, что в массовом сознании вряд ли найдется реально существующий человек, который бы заслонил эксцентричную фигуру Джона Булля.
Не исключено, что постоянное обращение к изображенному таким образом персонажу сделало его неотъемлемой частью нации и придало реальность существу, изначально созданному с большой долей воображения. Люди склонны приобретать черты, которые им постоянно приписывают. Англичане простого звания, похоже, очаровались идеалом молодца, который они узрели в Джоне Булле, и решили подражать грубоватой карикатуре, постоянно попадающейся им на глаза. К сожалению, пресловутым буллизмом они подчас прикрывают свои предрассудки или невежество. Особенно часто я замечал эту черту среди наиболее доморощенных и присных сынов своего отечества, чья нога никогда не ступала за пределы центра Лондона. Когда одному из них случается слегка нахамить и бесцеремонно высказать правду в лицо, он признается, что, как и Джон Булль, всегда говорит только то, что думает. Если он подчас безо всякого резону вспылит по пустякам, то заметит, что Джон Булль несдержанный старый малый, но пыл его через минуту остынет, и он не держит камня за пазухой. Пойманный на вульгарном вкусе и безразличии к зарубежным изыскам, он благодарит небо за свою неотесанность – ведь он простак, как и Джон Булль, и ему нет дела до мишуры и безделиц. Доверчивость к мошенникам и склонность переплачивать за всякую ерунду находят оправдание в якобы невероятной щедрости, ибо Джон всегда скорее великодушен, чем умен.
Прикрываясь именем Джона Булля, англичанин ловко превращает любой недостаток в достоинство и непритворно убежден, что малого честнее его не сыскать во всем мире.
Как бы скромно этот персонаж ни выражал характер нации в самом начале, он постепенно под него подстроился, а точнее они подстроились друг к другу, поэтому иностранец, вознамерившийся изучать национальные особенности англичан, почерпнет много ценных сведений из бессчетных портретов Джона Булля, выставленных в витринах торгующих карикатурами лавок. И все же он – один из тех неутомимых затейников, что предстают во все новых личинах и освещает разные стороны с разных точек зрения. Как часто его бы ни описывали, я не могу удержаться от соблазна, чтобы самому не набросать его портрет таким, каким он сложился в моем представлении.
Джон Булль, если судить по его наружности, это простой, прямой, приземленный малый, персонаж не столько поэтический, сколько прозаический. В его натуре мало романтизма, зато много сильных естественных эмоций. Он берет чувством юмора, а не умом, скорее жизнерадостен, чем весел, скорее грустен, чем угрюм. Легко пускает неожиданную слезу и может внезапно разразиться хохотом. Притом терпеть не может сантиментов и не приемлет пустой обмен любезностями. Он приятный компаньон, если позволить ему шутить, сколько влезет, и говорить о себе. Заступится за друга в ссоре, не щадя жизни и кошелька, как бы сильно его ни отмутузили.
