Заканчивая второй том «Альбома зарисовок», автор не может не высказаться, насколько глубоко польщен тем, как был принят первый том, и всеобщим добрым отношением к нему как чужестранцу. Даже критики, что бы о них ни говорили другие, показались ему необыкновенно кротким и беззлобным племенем. Правда и то, что каждый из них по очереди выразил неодобрение в отношение одной-двух статей и что, если все эти отдельные исключения собрать вместе, итог практически будет равносильным совокупному порицанию всего труда. Однако, автора утешило одно наблюдение: то, что осуждал один критик, другой, наоборот, хвалил и, если положить на одну чашу весов панегирики, а на другую – претензии, получится, что труд его в целом получил одобрение сверх того, что заслуживает.
Автор сознает, что рискует потерять эту благосклонность, отказавшись следовать советам, которыми его так щедро осыпали. Ведь когда ценные советы раздают бесплатно, всегда кажется, что, если человек сбился с верного пути, то винить должен только самого себя. В свое оправдание автор может сказать, что одно время честно стремился придерживаться во втором томе мнений, высказанных о первой части книги, однако противоречивость блестящих рекомендаций быстро завела его в тупик. Один настойчиво советовал избегать смешного, другой – сторониться пафоса, третий соглашался, что автору хорошо даются описания, но советовал ничего не вносить от себя, четвертый заявлял, что у автора есть талант рассказчика и его интересно читать, когда он пишет в меланхоличном ключе, но жестоко ошибается, если думает, что наделен чувством юмора.
Запутавшись в дружеских советах, каждый из которых направлял на конкретную тропу, оставляя за ее пределами весь окружающий мир, автор пришел к выводу, что, если последует всем им одновременно, то попросту не сдвинется с места. Некоторое время он пребывал в грустной растерянности, как вдруг в голову ему пришла мысль: а не продолжать ли, как начал? Труд его носил смешанный характер и создавался в разном настроении, стоит ли ожидать, что все будут одинаково удовлетворены всеми его частями? Зато, если каждый читатель найдет для себя что-нибудь по в кусу, это будет значить, что цель достигнута. Немногие сидящие за столом гости находят вкусным каждое отдельное блюдо. Один притворно ужасается при виде жареной свинины, другой считает дьявольской скверной карри, третий терпеть не может первобытный вкус оленины и лесной дичи, четвертый, человек с мужественным желудком, с высокомерным презрением посматривает на пустяковые лакомства, которые подают дамам. Таким образом, каждое блюдо по очереди встречает отторжение, но ввиду разнообразия вкусов редко покидает стол без того, чтобы его не отведал и по достоинству не оценил хотя бы один-другой гость.
Руководствуясь этими соображениями, автор подает на стол второй том с такой же разнообразной начинкой, как и первый, предлагает читателю найти то, что ему по душе, и уверяет, что все это написано для вдумчивого читателя, как и он сам, но в то же время просит не пенять, если что-то не понравится, как, например, какой-нибудь рассказ, который автор был вынужден включить для людей с менее прихотливым вкусом.
А если серьезно: автор в курсе множества изъянов и огрехов своего труда и хорошо понимает, как мало он преуспел в сочинительском искусстве. Недостатки лишь усиливают стеснение, вызванное его необычным положением. Ему приходится писать в чужой стране и представлять свой труд на суд публики, к которой он с детства привык питать самые возвышенные чувства почтения и благоговейного трепета. Он страстно желает заслужить ее отзыв, однако находит, что сами эти отзывы постоянно усложняют ему жизнь и лишают его аргументов и уверенности, требующихся для успешного завершения работы. И все же доброе отношение публики побуждает его продолжать свой труд в надежде когда-нибудь тверже встать на ноги. А потому, наполовину рискуя, наполовину робко ежась, удивляясь собственному везению и безрассудной дерзости, он продолжает начатое дело.
