И впрямь, после того, как бедняга узнал, и притом из столь достоверного источника, кто был загадочный Полный джентльмен, он сделался, по крайней мере, в десять раз более нервным и не может себе простить, что не набрался решимости и не рассмотрел незнакомца с головы до пят. Его настойчиво упрашивают поделиться воспоминаниями о том, при каких обстоятельствах он видел этого дородного господина и что именно он увидел, и теперь он с жадным любопытством рассматривает всех джентльменов, превышающих обычную норму, в особенности когда они усаживаются в дилижанс. Но все тщетно! То, что ему порой удается увидеть, есть неотъемлемая принадлежность всех полных джентльменов вообще, и Великий Неизвестный остается столь же великим и столь же неизвестным, как прежде.
Сообщив об этих обстоятельствах, я предоставляю слово нервному джентльмену.
Однажды я присутствовал на обеде после охоты – обеде, который давал достопочтенный старый баронет, страстный охотник на лисиц, знавший толк в развеселой холостой жизни и державший открытый стол в засиженном грачами старинном родовом замке, в одном из центральных графств Англии. В молодости он был ревностным поклонником прекрасного пола и, с блестящим успехом изучив в своих многочисленных путешествиях женщин различных широт, возвратился домой, казалось бы, во всеоружии знания женских уловок и в совершенстве овладев искусством нравиться, но был обманут и проведен за нос маленькой школьницей, едва знакомой с азбукой любви.
Баронет был подавлен этим неслыханным поражением; он удалился от света в досаде и раздражении, отдался под власть своей экономки и предался охоте на лисиц, как некий Немврод[30]. Что бы ни говорили поэты, но мужчина с годами перерастает любовь, и свора гончих способна изгнать из его сердца даже воспоминание о богине в образе школьницы. Баронет, когда я с ним познакомился, был одним из самых веселых и жизнерадостных холостяков, скакавших когда-либо на коне вслед за собаками; страсть, испытанная им в свое время к возлюбленной, распространилась в его сердце на всех женщин вообще, так что в нашей округе не осталось ни одного привлекательного женского личика, которому он не уделил бы своей благосклонности.
Обед затянулся, и так как в доме нашего хозяина не было дам, которые, несомненно, пригласили бы нас в гостиную, бутылка сохранила свою исконную власть над холостою компанией, и с нею не соперничал ее злейший враг – чайник. Зал, в котором мы обедали, отвечал эхом на взрывы бурного охотничьего веселья, от которого тряслись развешанные на стенах древние оленьи рога. Постепенно, однако, вино и уоссейл[31] гостеприимного хозяина стали оказывать свое действие на утомленных охотой гостей. Изысканное остроумие, царившее в начале обеда и некоторое время оживлявшее блестками нашу беседу, мало-помалу начало угасать и лишь изредка вспыхивало яркими искорками. Иные из отъявленных говорунов, столь неугомонно болтавших при первой вспышке веселья, погрузились в крепкий послеобеденный сон, и их место заняли те нудные и скучные люди, которые, подобно коротконогим собакам, отстают во время преследования (или беседы), но зато уверены, что поспеют к концу. Но и они, наконец, погрузились в молчание, так что не слышно было ничего, кроме похрапывания двух или трех старых обжор, которые, не произнеся во время обеда ни единого звука, теперь, во сне, вознаграждали своих сотрапезников.
Наконец, возвестили, что в кедровой гостиной поданы чай и кофе: это всех пробудило от оцепенения. Все проснулись бодрыми и отдохнувшими; медленно отпивая из старомодных наследственных чашек освежающее питье, люди стали подумывать о возвращении домой. Но неожиданно возникло препятствие. Пока мы сидели за затянувшимся обедом, успела разыграться зимняя буря со снегом, дождем и крупою, сопровождавшаяся столь яростными порывами ветра, что, казалось, они грозили пронизать путника до самых костей.
– Дело ясное, – сказал гостеприимный хозяин, – нельзя и думать о том, чтобы высунуть нос за порог. Итак, джентльмены, вы – мои гости, по крайней мере, до завтрашнего утра; я позабочусь о вашем ночлеге.
Гостеприимное приглашение баронета было принято без возражений, так как непогода бушевала все яростней и яростней. Единственный возникший перед нами вопрос заключался в том, сможет ли экономка найти выход из затруднительного положения и разместить столь многочисленную компанию в доме, где и без того было тесновато.
