Обсасывая хрящик бычьего хвоста, Николя, большой ценитель смешения вкусов, неожиданно почувствовал, как кто-то потянул его за полу фрака. Удивленный, он опустил голову и обнаружил на уровне колена старушку, согбенную почти под прямым углом и опирающуюся на палку. Утопавший в груди подбородок не позволял ей поднять вверх лицо, и, чтобы взглянуть наверх, ей приходилось поворачивать голову в сторону. Глаза, грязно-желтого цвета, усеянные красными прожилками, когда-то были голубыми. Николя внимательно вгляделся в этот обломок жизни.
— Сударь, подайте милостыню старухе…
При звуках блеющего голоса в нем пробудилось щемящее чувство жалости, щедро приправленное горечью, и что-то давно забытое зашевелилось в самом дальнем углу памяти.
— Опять эта старая кляча явилась! — проворчала мамаша Морель. — Давай, падаль, вали отсюда. Ух, мерзавка!
Внезапно в памяти Николя вспыхнул свет. Он увидел себя в фиакре вместе с Бурдо шестнадцать лет назад: они ехали на Монфокон на живодерню. И с ними была она, старуха Эмилия! В тот день она сидела напротив него в фиакре и, кутаясь в бывшие некогда роскошными лохмотья, бросала на него бесстыдные взоры. Сколько лет ей сейчас? Если девицей она проводила вечера в обществе регента, герцога Орлеанского, то в 1720 году ей было никак не больше двадцати. Значит, она немногим моложе Ноблекура. Он толкнул локтем Бурдо, успевшего за время его размышлений уплести почти половину яиц.
— Пьер, посмотрите на эту несчастную. Она вам никого не напоминает?
Бурдо украдкой взглянул на старуху. Та, прихрамывая, направлялась к выходу, что-то яростно бурча себе под нос — видимо, разозлившись на ругань мамаши Морель. Окликнув старуху, Николя поднес свечу к ее лицу.
— Ах, дьявол, да это старуха Эмилия! — изумился инспектор. — Вот уж не думал когда-нибудь снова с ней встретиться!
Мамаша Морель хотела было вмешаться, но удержалась, видя, какой интерес вызвала старуха у ее постоянных клиентов. Комиссар вложил в руку старухи несколько луидоров, но она не сразу взяла деньги; ее маленькие глазки шныряли по сторонам, словно у загнанного зверя.
— Ты больше не торгуешь дешевым супом?
Испуганно заморгав, она уставилась на того, кто, по-видимому, знал ее очень хорошо.
— Увы, любезный сударь, я больше не могу толкать тележку.
— А где ты живешь?
Недоверие, плескавшее в ее глазах, превратилось в целое море.
— Где придется. Всегда можно найти пристанище за оградой Сен-Жан-де-Латран.[32] Но я не хочу, чтобы меня замели…
И в испуге прошептала:
— …Я боюсь попасть в богадельню!
Не поблагодарив, она быстро, насколько могла, заковыляла к двери. Николя, казалось, замер. Почему прошлое дважды явилось к нему в один и тот же день? Сатин и старуха Эмилия… Какое предупреждение посылала ему лукавая судьба, устроив эти встречи? С большим трудом ему удалось избавиться от воспоминаний, тянущих следом за собой мрачные размышления.
— В таком возрасте, — прошептал он, — и в такую погоду бродить по улицам!
Одним прыжком он вскочил с места, нагнал старуху Эмилию и накинул ей на плечи свой плащ, окутавший несчастную с головы до ног. Она с трудом повернулась к нему, и, воспользовавшись тем, что он наклонился, украдкой потрепала его по щеке и, не сказав ни слова, вышла за дверь.
— Ваш старый плащ, к которому вы так привязаны! — проворчал Бурдо. — И чего только не придумают!
— Мэтр Вашон скроит мне новый.
Оба замолчали. Потом инспектор шумно высморкался.
— И теперь вы заболеете! Мамаша Морель, быстро графин воды… Той,
Хозяйка взглядом подозвала служанку и что-то прошептала той на ухо; девушка исчезла и вернулась с бутылкой, наполненной
— Эти пирожочки делать очень просто, — начала мамаша Морель, помня об их пристрастии к описанию блюд. — Берешь…
— Гостии?
— Хорошо, готовим для гостей, если тебе так больше нравится. Ты нарезаешь на подносе тесто, кладешь на кругляшок миндальный крем, вторым кругляшком прикрываешь первый, склеиваешь их, бросаешь во фритюр, жаришь до золотистой корочки, а затем посыпаешь сахаром. И почему ты считаешь, что Господь наш рассердится, если я назову свои пирожочки гостьями? А если вы придете весной, я вам сделаю пирожки с вишней. Обратите внимание, в тесто я всегда добавляю капельку вишневой настойки на косточках!
У них потекли слюнки, и они набросились на кругленькие пирожки, хрустящие снаружи и жидкие внутри. Чистая вода пахла вишней и дягилем, и она щедро спрыснула лакомство.
— Понятно, почему старуха Эмилия боится богаделен, — произнес Бурдо. — Всем известно, что их управители бесстыдно наживаются за счет бедняков, используя к собственной выгоде выделяемые на них суммы.
— Однако французы очень милосердные! Говорят, у нас столько богоугодных заведений, что они могли бы кормить треть населения королевства! Порок заключается в дурной организации распределения средств.
— Главное, не правильно поступать, а правильно организовать!
