Между тем, девушка, обернувшаяся вместе со своим спутником, заворожено разглядывала нового собеседника. Образы этого Эрика, стоящего перед ней сейчас, и того, что остался в замке, никак не желали совмещаться в ее сознании. Тот, ее Эрик, казался как-то старше, серьезнее, однако, вместе с тем и печальнее, не говоря уже о холоде, всегда незримо скользившем в его словах и поступках. Этот Эрик казался самым обычным, довольно веселым и жизнелюбивым парнем, совсем молодым и даже, возможно, немного наивным, явно еще ничего не знающим о событии, грозящем оставить неизгладимый след печали в его душе. Волосы того Эрика всегда, как бы он не старался пригладить их, были растрепаны, этот красовался с гладкой прической, в которой каждый волосок был аккуратно и дотошно уложен на свое место и приглажен. В отличие от многих молодых людей, снующих вокруг, молодой граф не носил парика и, возможно, именно благодаря этому казался еще моложе. Серые глаза его словно светились изнутри, взгляд, устремленный на девушку, поражал теплом, и последняя невольно задалась вопросом — ощущать симпатию к прошлой версии своего любимого человека — это правильно или нет?
Блондин, видя столь пристальное внимание к его персоне, послал девушке быструю улыбку, и снова обратил взор на Винсента.
— Должен признать, выглядишь ты… несколько необычно, — избрал тактичную и обтекаемую формулировку для описания внешнего вида собеседника молодой граф и, усмехнувшись, поинтересовался, — Что случилось?
— Ничего, — почти раздраженно буркнул в ответ хранитель памяти, — Случайно перепутал, взял не те вещи, а переодеваться было уже поздно, пришлось идти так.
— Обуваться, очевидно, тоже было поздно? — молодой человек, пытаясь скрыть улыбку, бросил откровенно лукавый взгляд на выглядывающие из-под длинных штанин босые ступни собеседника. Тот машинально поджал пальцы и снова сморщился.
— Нет. Я просто шел себе, шел… А какой-то иди… эээ… глупец толкнул меня, я и упал. А ботинки, они, понимаешь ли, слетели, и угодили прямо под колеса лошади, то есть под копыта экипажа, — окончательно запутавшись в том, куда же все-таки отправились в этой страшной истории его ботинки, Винсент предпочел горделиво выпрямиться, выпячивая грудь, — Так все и было, да.
Рубашка, не смотря на достаточно большое количество оторванных пуговиц, все еще довольно плотно облегающая тело мужчины, от такого действия вновь характерно затрещала. Хранитель памяти обреченно вздохнул и снова опустил плечи.
— В общем, сегодня не мой день, — категорично заявил он и, вспомнив про безмолвно слушающую эту милую беседу девушку, поспешил добавить, — Только, понимаешь ли, собрались с… мнэ… с сестрой к тебе в гости, а тут…
— С сестрой? — граф де Нормонд, до сего мига отчаянно сдерживающий смех, изумленно приподнял брови, снова обращая внимание на девушку и широко улыбаясь ей, — Я и не подозревал, что у тебя есть столь прелестная сестра. Где ты прятал ее все это время? — с сими словами он сделал шаг к совершенно не знающей, как себя вести Татьяне и, взяв ее руку в свою, поднес ее тыльной стороной к собственным губам, склоняясь в вежливом полупоклоне. Голос его в момент произнесения следующей фразы очень ясно напомнил мурлыканье:
— Безумно счастлив встрече с вами, мадемуазель.
— Я тоже, — неловко пробормотала девушка, ощущая, что под взглядом таких теплых и нежных серых глаз просто тает, не в силах даже придумать достойного ответа, — Очень… Очень рада нашей встрече, месье…
— Она немного стесняется, — решительно вклинился в это воркование Винсент, буквально вырывая руку «сестры» из ладони молодого графа, — Видишь, даже представиться толком не может, так что…
— Я могу! — Татьяна, моментально возмутившись таким наглым вмешательством, самостоятельно высвободила ладонь из руки хранителя памяти и, расплываясь в широкой улыбке, снова протянула ее блондину, — Татин. Татин… Лероа, — произнеся последнее слово, девушка изумилась до крайности. И чего это ей взбрело в голову представлять в качестве своей фамилии название какого-то магазина? Оставалось надеяться, что в этом веке таких торговых точек еще не существовало, иначе молодой граф, чего доброго, мог бы принять ее чуть ли не за владелицу этой сети.
— Эрик Стефан де Нормонд, — чинно представился молодой человек, снова легко сжимая пальцы собеседницы и уже вознамерился, было, вновь поцеловать ей руку, но строгий «брат» девушки опять не позволил этого сделать.
— Да-да, он мой хороший друг, — очаровательно улыбнулся Винсент, снова решительно выдергивая руку «сестры» из пальцев собеседника, — Я тебе рассказывал про него, помнишь, Татин? — с сими словами мужчина обернулся к девушке и сделал до крайности страшные глаза. Та непонимающе нахмурилась, но, быстро сообразив, что выражение ее лица как нельзя лучше соответствует заданному хранителем памяти вопросу, поспешила изобразить что-то вроде радостного вспоминания и снова заулыбалась.
— Ах, это тот молодой граф? Винсент много про вас говорил.
