Татьяна не успела опомниться, как все вокруг затопило половодье красок, раздавшаяся неожиданно музыка заставила невольно вздрогнуть, и уже через мгновение весело гомонящая толпа подхватила ее, увлекая с собою и оттесняя от собеседников. Пару минут девушка безуспешно пыталась отыскать в этой немыслимой пестроте хоть кого-нибудь знакомого, но не нашла и, сдавшись на милость судьбы, позволила толпе нести себя, выталкивая иногда то к столикам, то к банкеткам, то к центру зала, где молодые дворяне уже вовсю отплясывали какой-то неизвестный Татьяне танец. Однако, когда девушка обнаружила рядом с собою весело горящий камин, а справа от него — узкую лестницу, в два пролета уводящую наверх, и осознала, что ее оттеснили уже к концу зала, она принялась решительно проталкиваться обратно, справедливо полагая, что найти своих будет легче на том же месте, где они и были потеряны.
В целом, надежды ее оправдались.
Не успела девушка, засмотревшись на очередную лихо отплясывающую пару, остановиться, погружаясь в быт восемнадцатого столетия, как сбоку к ней неожиданно кто-то подошел, и Татьяна, повернув голову, с облегчением узнала хранителя памяти.
— Ты выглядишь… потрясающе, — она чуть улыбнулась и, сжав одной рукой юбку платья, чуть отвела ее в сторону, вздыхая, — Не то, что я в маскарадном костюме служанки.
— Не маши так юбкой, — нахмурился мужчина, подходя ближе к собеседнице и немного загораживая ее от возможных случайных взглядов, — Кроссовки видно. И с чего ты решила, что служанки?
— Начнем с того, что тут где-то мелькала Мари в точно таком же платье, — фыркнула девушка, послушно опуская юбку и скрещивая руки на груди, — Эрик мне еще объяснит, с какой такой радости он поселил меня в комнате служанки… Ну и закончим тем, что по сравнению с другими дамами я выгляжу крайне… непрезентабельно, — Татьяна опять вздохнула, на сей раз опуская руки, — Я бы, может, тоже хотела камзол!
— Аби́, —сумрачно поправил ее Винсент, — Между прочим, до крайности неудобная штука. Но девушкам повезло, им в этом ходить не полагается.
— Ага, им полагается ходить в бедных платьях, — Татьяна раздраженно дернула плечом и, не скрывая ехидства, поинтересовалась, — Не стыдно ль вам стоять рядом со мною, мой глубокоуважаемый брат?
— Ты пошути, пошути, — хранитель памяти мило улыбнулся, почти мстительно добавляя, — Если еще раз из-за твоих штучек попадем в прошлое, буду представлять тебя своей женой, будешь знать. Впрочем, ты ж мне кузина, вполне могу и сейчас на тебе жениться… То-то Эрик счастлив за меня будет! Хоть домогаться до тебя перестанет.
— Как, я тебе разве не родная? — очень натурально расстроилась девушка и горестно всплеснув руками, патетически проговорила, — Боже, какое несчастье, я же не переживу этого! — она чуть поморщилась и уже вполне серьезно добавила, — Винс, а нам долго тут еще торчать-то? А то, я смотрю, ты как-то очень хорошо вжился в роль моего брата, так хорошо, что это начинает напрягать. Надеюсь, ты еще не присмотрел мне богатенького дворянина в качестве выгодной партии?
— Присмотришь тут, — фыркнул в ответ мужчина, — Кругом одни Эрики, оборотни, да…
Татьяна, видя, что собеседник не планирует заканчивать фразу, заинтересованно приподняла брови.
— Кто?
Винсент почему-то нахмурился.
— Не важно… Надеюсь, его мы тут не встретим. Да, а торчать здесь надо до конца бала. Но если ты очень устала, можешь пойти, передохнуть на одной из этих широкомасштабных табуреток. Они же для того, собственно, и поставлены.
— Ну и выражансы… — мрачновато протянула девушка и, вздохнув, устало потерла переносицу, — И откуда только в голове средневекового мсьё такие мысли? До чего же тяжкая обязанность по воспитанию в тебе культурного духа хряпнулась на мои плечи!
— О да, а ты у меня прямо ну очень культурная средневековая мадам, дорогая сестренка, — откровенно насмешливо произнес хранитель памяти и, кивнув в сторону стены, где и находились упомянутые им «широкомасштабные табуретки», в просторечии — скамейки, осведомился, — Что же, пойдем, передохнем в сидячем положении?
Татьяна пожала плечами.
— Да я вроде бы еще пока что не устала до такой степени, чтобы бросаться передыхать. А тебя, как погляжу, уже ноги не держат? Неужели ты злоупотребил шампанским?
— Ах, ну почему ты и в самом деле мне не сестра? — горестно вздохнул в ответ мужчина, — Я бы с таким наслаждением поставил тебя в угол, ты даже не представляешь… Посмотрел бы я на тебя, остроумная ты моя, если бы ты после почти трех столетий существования нагишом вдруг оказалась впихнута в тесный костюм и еще более тесную обувь. Все, я пошел отдыхать. А ты, неугомонное создание, веди себя прилично, — хранитель памяти сдвинул брови и слегка погрозил «сестре» пальцем, — Учти — я за тобой слежу.
И с сими словами, не дожидаясь реакции своей спутницы, он деловым и гордым шагом направился к неоднократно упомянутым выше скамейкам. Татьяна осталась одна среди шумной толпы. Слегка передернув плечами, она проводила названного брата недовольным взглядом и, буркнув:
