Татьяна, не удержавшись, чуть покачала головой и, исполняя собственные слова, быстрым шагом направилась в сторону гостиной. Говоря начистоту, в первую очередь девушка планировала побеседовать вовсе не с Романом, а с Винсентом, но поставить в известность об этом хозяина замка по понятным причинам не могла, посему пришлось отовраться беседой с юношей. Однако, не зря люди сложили поговорку о располагающем Боге[4]. Случилось так, что Татьяна, вопреки собственным желаниям, в первую очередь все-таки оказалась в компании Романа, и первый разъяснительный разговор состоялся именно с ним.
Стоило девушке войти в гостиную, и едва успеть мельком удивиться непривычной чистоте, как взгляд ее тотчас же зацепился за высокую фигуру светловолосого человека во фраке не столь старинном, сколь старом, стоящего возле сидящего за столом младшего брата хозяина замка. Все мигом стало на свои места. Роман, заметив вошедшую девушку, неожиданно приветливо улыбнулся и, махнув рукой в сторону нескольких свободных стульев, жизнерадостно провозгласил:
— Давай-ка выпьем, непослушная няня, за то, что твой оборотень все-таки удрал, поджав хвост! Как там говорится — где же кружка? — окинув задумчивым взором стол, юноша вопросительно глянул на мажордома, — Анхель, где кружка?
— Бокал, месье, — с вежливым хладнокровием ответствовал тот, изящным жестом указывая на стол, где перед одним из стульев уже и в самом деле возник бокал, наполненный чем-то бордово-красным. Татьяна, как раз успевшая приблизится к этому самому месту, осторожно уселась на кажущийся едва ли не самым хлипким из всего набора стульчик и подозрительно уставилась на бокал.
— Выпьем, Анхель, где же кружка… — пробормотала она себе под нос, однако, тотчас же сообразив, что это заявление прозвучало, вероятно, не совсем вежливо, виновато подняла глаза на мажордома, — Прошу прощения.
Анхель едва заметно улыбнулся и, на мгновение прикрыв глаза, чуть склонил голову. Жест этот выглядел как милостивое дарование просимого прощения, и Татьяна, считая инцидент исчерпанным, предпочла вновь уделить внимание бокалу. Взяла его в руку и, недоверчиво понюхав содержимое, опасливо сделала небольшой глоток. Жидкость, наполняющая бокал, безусловно, отнюдь не казалась похожей на кровь, была явственно прозрачнее, да и цвет имела совершенно иной, однако девушка, небезосновательно полагающая, что от очаровательного мажордома можно ждать чего угодно, предпочла убедиться лично. Удостоверившись же, что вниманию ее предоставлено не более, чем вино, она успокоилась и, наконец, снова обратилась к терпеливо ожидающему этого мига Роману.
— О, она наконец-то вспомнила о моем существовании, — не преминул отметить тот и, откинувшись на спинку стула, ухмыльнулся, — Анхель, ты можешь поздравить меня, девушка наконец-то решила, что я интереснее бокала!
— Поздравляю, месье, — тонко улыбнулся в ответ мажордом. Глаза его при этих словах загадочно блеснули, однако же он, отступив в тень, поторопился скрыть этот блеск.
— Я тебя тоже поздравляю, — хладнокровно вставила Татьяна, покачивая бокал в руке, — Ты, как я понимаю, уже оттаял и больше не дуешься?
— Ну, не то, чтобы совсем… — задумчиво проговорил юноша и, нахмурившись, внезапно подался вперед, кладя локти на стол, — Может быть, предпримешь попытку объяснить свой до крайности безответственный поступок?
— Безответственный? — девушка, только, было, собиравшаяся сделать глоток вина, с тихим стуком поставила бокал на стол, — Что безответственного в спасении чужой жизни?
— В спасении жизни того, кто скорее всего вернется вновь и продолжить портить жизнь нам? — чуть приподнял бровь интантер и, фыркнув, саркастично добавил, — Я прямо даже и не знаю.
— Перестань, — Татьяна поморщилась и, не испытывая более желания пробовать вино, с тяжелым вздохом облокотилась на стол, — Он когда-то спас меня, теперь я спасла его. Вернула долг, можешь это так воспринимать.
— Он спас тебя? — со странным выражением повторил молодой человек и вновь откинулся на спинку стула, — Ну-ка, поподробнее с этого места. Когда это он тебя спасти успел?
— Давно, — девушка вновь поморщилась, с неохотой возвращаясь мыслями в прошлое, — Года полтора назад… Это долгая история, Роман.
— А у меня как раз уйма свободного времени! — юноша сверкнул в улыбке идеально ровными белоснежными зубами и выжидательно уставился на собеседницу, — Внимаю тебе, дочь моя. Не будешь колоться — нажалуюсь Эрику, будем вместе тебя допрашивать.
