Винсент медленно поднялся на лапы, одарил гостью еще одним до крайности недовольным взглядом и, повернувшись к ней хвостом, вновь улегся. Девушка на несколько мгновений в прямом смысле слова потеряла дар речи. Нет, она, конечно, подозревала, что хранитель памяти будет весьма недоволен, и разговор с ним будет довольно непрост, но чтобы так…
— Ну, знаешь!.. — наконец обретя дар речи, выдохнула она, — Это уже просто наглость, Винсент! Мог бы, по крайней мере, дать мне шанс объяснить свою позицию твоей хамской морде, а не хвосту!
Лев раздраженно дернул упомянутым хвостом и положил голову на лапы. Весь вид его наводил на мысль о том, что аудиенция завершена.
— Значит, вот так, да? — Татьяна ощутила, как где-то глубоко внутри зашевелилась обида и непроизвольно сжала руки в кулаки, — Разговаривать ты со мной не желаешь, шанса объясниться не даешь… Что ж, — девушка заставила себя криво улыбнуться, — Тогда прошу прощения, ваше величество кот, более не стану вас беспокоить. Думаю, тебе не трудно будет провести без моего общества еще несколько сотен лет!
И с сими словами, на сей раз уже не дожидаясь реакции хранителя памяти, да и, собственно, не желая лицезреть очередных подергиваний хвостом, она резко развернулась на пятках, и быстро зашагала прочь из оказавшейся на сей раз столь негостеприимной клетки.
На протяжении нескольких секунд тишину нарушало лишь эхо ее шагов, но вскоре за спиной девушки послышалось характерное рычание. Она не остановилась, даже попыталась прибавить шаг, стараясь уйти как можно дальше от бессовестного льва.
— Это мне следует обижаться! — донесся со стороны клетки все еще отдаленно напоминающий рык голос хранителя памяти. Татьяна, беря с него пример, вновь не прореагировала, лишь вздергивая подбородок и пытаясь еще прибавить шагу.
Впрочем, попытке этой в любом случае не суждено было увенчаться успехом.
Не прошло и пяти секунд, как почему-то кажущаяся знакомой, хотя девушка готова была поклясться, что никогда не ощущала ее прежде, сильная рука решительно легла на ее плечо, вынуждая остановиться.
— Кажется, кто-то хотел объясниться, — прозвучал едва ли не у нее над ухом голос хранителя памяти.
— Спасибо, больше не хочу, — раздраженно ответила Татьяна и, изо всех сил пытаясь изобразить неприступную холодность, недовольно дернула плечом, надеясь, что мужчина уберет руку. Надежды ее не оправдались, и Винсент, вместо того, чтобы убрать, лишь сжал ладонь на плече девушки сильнее.
— Прекрати дурить! — рыкнул он и, дернув собеседницу за плечо, повернул ее к себе лицом, — Я имею кучу причин на тебя злиться!
— А я на тебя! — парировала Татьяна, снова предпринимая заведомо провальную попытку избавиться от руки на своем плече, — Полчаса назад ты едва не убил моего бывшего парня! А теперь еще на меня же и обижаешься, прекрасно просто.
Винсент явственно растерялся, замолкая от неожиданности. Затем осторожно выпустил плечо собеседницы и, опустив руку, виновато признал:
— С твоих слов это звучит совсем не так героически, как, скажем, «почти убил самого опасного врага».
— Он же сказал, что он не самый опасный, — буркнула Татьяна и тяжело вздохнула, — Винс, я не могла просто стоять и любоваться на то, как ты убиваешь Ричарда. Не могла и, даже если он сделает что-то совершенно ужасное, вряд ли смогу.
— Да понял я, понял… — хранитель памяти снова вздохнул и, обернувшись через плечо на освещенный проем в конце коридора, неуверенно добавил, — Может, вернемся туда? Там хоть посидеть есть на чем, да и вероятность того, что нас кто-нибудь услышит практически к нулю сведена. И вообще, я не хочу завершать беседу на самой ее минорной ноте, не выведя мелодию в мажор!
— Хорошо… — несколько неуверенно пробормотала девушка и, внимательно вглядевшись в лицо собеседника, нахмурилась, — Винсент, скажи честно, мы точно не были знакомы прежде? Я уверена, что слышала уже подобные выражения, но… не помню от кого и когда, — говоря это, она напряженно потерла лоб ладонью. Хранитель памяти, вновь явственно напрягшись, торопливо замотал головой и, схватив собеседницу за руку, потянул ее в сторону клетки.
— Я же говорил — это просто невозможно. И вообще… чего это ты решила, что я сам путь до подстилки не найду? — попытка переменить тему была столь неуклюжей, что Татьяна, вместо того, чтобы забыть о странных своих подозрениях, лишь уверилась в них еще больше.
— А вдруг бы ты заблудился? — тем не менее, не преминула ответить она, — Где бы потом нам тебя искать?
— Ой, да ладно, — принужденно рассмеялся мужчина и, уже зайдя в клетку, выпустил руку девушки, садясь на подстилку и накидывая на бедра оставшуюся тут еще с первого визита Татьяны кофту, — Я как-то гулял три месяца, и все равно нашел дорогу к родной лежанке. Так что твои опасения…
— Три месяца?! — перебила девушка и, не садясь покамест, в изумлении уставилась на собеседника, — Да как… Да где ты столько времени шатался? Надеюсь, хоть не съел никого?
— Я же не лев все-таки, — Винсент сморщился, словно от зубной боли. Похоже было, что он уже жалеет о том, что вообще упомянул об этой прогулке.
