— И вообще, гулял я в другом виде… — задумчиво пробормотал он и совершенно неожиданно покраснел.
— Еще интереснее, — Татьяна чуть нахмурилась, пытливо глядя на собеседника, — И где же ты гулял, я интересуюсь?
— Да я так… — хранитель памяти отвел глаза, с крайним интересом созерцая один из факелов, — То тут, то там… Воздухом дышал, знаешь ли.
— И где же конкретно ты им дышал? — на сей раз девушка не преминула подчеркнуть слово «где», внимательно глядя на мужчину. Что-то подсказывало ей, что его ответ на этот вопрос может оказаться одновременно ответом и на другой вопрос, касающийся их давешнего знакомства. Реакция же Винсента лишь подтвердила ее догадку.
— Я не могу рассказать тебе этого, — хранитель памяти недовольно скрестил руки на груди и, насупившись, даже наполовину повернулся к собеседнице спиной. Та с интересом приподняла бровь.
— Так-так. Почему же это ты не можешь рассказать мне о своей «прогулке»? — она чуть усмехнулась и провокационно продолжила, — Ведь не Эрика же это касается, верно?
— Догадливая какая, — раздраженно передернул плечами ее собеседник, — Все бы вам женщинам все тайны выведать, а…
— Если это не касается Эрика, ты можешь рассказать мне, в чем дело, — игнорируя последнее его заявление упрямо произнесла девушка. Ответ хранителя памяти оказался весьма предсказуем.
— Нет, не могу!
— Ну, хорошо… — Татьяна устало потерла переносицу, пытаясь придумать способ выведать у собеседника столь тщательно скрываемую им тайну, — Ну… может, ты можешь сказать хотя бы чего это касается? Или… кого?
— Это касается того, кого ты в зеркале каждый день видишь, — хмуро буркнул Винсент и, скрестив руки на груди, совсем повернулся к девушке спиной. Татьяна чуть приоткрыла рот.
— Я так и думала, что знала тебя раньше… Говори.
— Нет, — отрезал хранитель памяти, заставляя девушку вновь нахмуриться.
— Если это касается меня, я имею право знать. Живо колись!
— Я тебе не дрова, чтобы колоться, — пробурчал в ответ мужчина, не только не поворачиваясь к собеседнице, но еще и опуская голову, — И не наркоман тоже.
— Боже мой, как остроумно! — Татьяна недовольно поморщилась и, наконец присев на подстилку рядом с собеседником, слегка тронула его за плечо, — Ну, Винсент…
— Нет, я сказал! — мужчина дернул плечом, сбрасывая руку девушки. Та устало вздохнула. Ну, что ты будешь делать с этим упрямцем…
— Не скажешь — я точно обижусь! — как можно более грозно произнесла она, однако, на собеседника ее впечатления это не произвело.
— Лучше будет, если обидишься, чем если перестанешь ко мне приходить, — загадочно произнес он, и Татьяна, ощущая, что уже вообще ничего не понимает, вновь требовательно дернула его за плечо.
— Хватит меня интриговать, рассказывай давай!
— Если расскажу, ты все равно ничего не поймешь, — последовал весьма недовольный ответ, — И вообще, тебе это вряд ли понравится.
— А ты проверь, — предложила девушка, — Вдруг я, напротив, буду в восторге?
— Не собираюсь я ничего проверять! — огрызнулся Винсент, — Я сказал нет, значит нет!
— Ну, Винс… — заныла его собеседница, — Ну, я обещаю, что не перестану к тебе приходить. Расскажи, а?
— Нет.
— Ну, пожа-а-алуйста, Винсент, я ведь знаю, на самом деле ты хороший и добрый, и кроме того…
— Нет.
— Винсент!
— Да я уже чертову кучу лет, как Винсент! — возмутился хранитель памяти, — И за всю мою жизнь это первый раз, когда меня вынуждают рассказывать то, что я… что я рассказывать не хочу!
— Вынуждают? — Татьяна прищурилась, внимательно глядя на вновь чуть развернувшегося к ней мужчину, — Значит, все-таки расскажешь?
— Нет.
— Ах, так? — девушка возмущенно вскочила на ноги и, уперев руки в бока, ехидно улыбнулась, — Хорошо же. Тогда я останусь тут до тех пор, пока не расколешься, — и увидев насмешливую улыбку собеседника, коварно прибавила, — Как интересно, должно быть, будет увидеть реакцию Эрика на это…
Винсент возмущенно приоткрыл рот.
— Это шантаж!
— Ну да, — не стала спорить Татьяна, — Так что ты решишь?
На несколько секунд в подвале замка воцарилось совершеннейшее молчание. Хранитель памяти напряженно размышлял, прикидывая все возможные варианты отступления и явно таковых не находя, девушка же, чтобы не мешать ему, старалась даже дышать потише. Наконец мужчина тяжело вздохнул, поднялся на ноги, решительным жестом завязал рукава кофты вокруг талии, изображая таким образом набедренную повязку и весьма хмуро воззрился на собеседницу.
— Поклянись, что не прекратишь ко мне заходить и не будешь злиться!
Татьяна подняла правую руку в характерном жесте.
— Торжественно клянусь! Была бы Библия, поклялась бы на ней.
— Ладно… — недовольно пробурчал хранитель памяти, — И так поверю. Дай руку.
Девушка послушно опустила только что поднятую руку и протянула ее собеседнику. Тот недовольно фыркнул.
— Другую руку!
