Тем более что Арсений говорил: «Богу известно, что люблю вас, но не могу быть и с Богом, и с людьми».
И все расценено.
Вот, например: «Творящих знамения, чудеса и силы в мире не сравнивай с безмолвствующими с подвигом. Бездейственность безмолвия возлюби паче, нежели насыщение алчущего в мире и обращение многих народов к поклонению Богу. Лучше тебе самого себя разрешить от уз греха, нежели рабов освобождать от рабства. ‹…› Лучше тебе, будучи ведущим и опытным, быть козноязычным, нежели от остроты ума своего подобно реке источать учения. Полезнее для тебя позаботиться о душе живой, нежели воскрешать умерших». Точно, ясно, не вызывает никаких сомнений.
Я чувствую, как содрогается каждое гуманистическое сердце. Признаюсь, мое сердце тоже содрогается и не верит, не допускает, что это так.
Я ищу ключа к иному разумению этих слов.
И вот он:
«Когда слышишь об удалении от мира, об оставлении мира, о чистоте от всего, что в мире, тогда нужно тебе сначала понять и узнать, по понятиям не простонародным, а чисто разумным, что значит самое наименование:
Слово
По умозрительному исследованию миром называется и состав собирательного имени, объемлющего собою отдельно взятые страсти. И когда вообще хотим наименовать страсти, называем их миром; а когда хотим различать их по различию наименований их, называем их страстями. Страсти же суть части преемственного течения мира. И где прекращаются страсти, там мир стал в своей преемственности. А страсти суть следующие: приверженность к богатству, к тому, чтобы собирать какие-либо вещи; телесное наслаждение, от которого происходит страсть супружества; желание чести, от которого возникает зависть; желание распоряжаться начальственно; надмение благолепием власти; желание наряжаться и нравиться; искание человеческой славы, которая бывает причиной злоискательства; страх за тело. Где страсти эти прекращают свое течение, там мир умер. И в какой мере недостает там некоторых из сих частей, в такой мере мир остается вне, не действует теми частями состава своего. ‹…› И ты смотри, какими из сих частей живешь; тогда узнаешь, какими частями живешь и какими умер миру. ‹…› И скажу короче: мир есть плотское житие в мудровании плоти».
