— На борту-то вам остаться придется, хотя бы на какой-то срок: ведь пока у нас нет решительно никакой возможности отправить вас на берег. Но женщин на своем корабле я не терплю. Юбки да неприятности связаны, как ночь и день — одного без другого не бывает. Нет-нет! Ни слова больше. Рано или поздно к нам придет очередной фрегат с приказами и чтобы отбуксировать
— Но, сэр…
— Довольно! — прогремел капитан Баннерман. — Может, вы и дочка маркиза, маленькая паршивая «пороховая обезьяна», но всё равно мне повиноваться обязаны, слышите?
Лицо его угрожающе побагровело, но не успел он продолжить, в дверь поскреблись. Вошедший военный отдал честь всем собравшимся и отрапортовал:
— Помощник боцмана к капитану. Мистер Хиггинс просит уделить ему минуту внимания.
Сердитый огонек в глазах капитана мгновенно угас. Тихонько присвистнув, мистер Баннерман поглядел на первого помощника.
— Просит уделить минуту внимания? Черта с два. Пусть подождет.
Мистер Эрскин поднялся и невозмутимо обратился к капитану Дюпре:
— Не будете ли вы столь любезны ненадолго удалиться, сэр? Чудесное утро для прогулки по палубе, не правда ли?
Француз сардонически повел бровью.
— Вы очень учтивы, мосье, но для пленника вроде меня такая просьба равносильна приказу.
Он сухо поклонился собравшимся и вышел.
— И вы двое, — капитан показал на Джона и Катрин. — Вон.
— Прошу прощения, сэр, — вскинул руку мистер Эрскин. — Если Хиггинс увидит их — особенно Джона Барра — здесь, то не заподозрит ли неладное? Вдруг он даже догадается, что мы знаем про историю с котомкой и кодом?
— Весьма умно, мистер Эрскин, — похвалил капитан. — Ну и что тогда нам с ними делать?
— Разве что спрятать в вашей спальне, сэр.
Капитан Баннерман так и ощетинился.
— «Пороховые обезьяны» в моей спальне? Ну ладно, мистер Эрскин. Раз уж ничего не поделаешь. — Он ткнул толстым мясистым пальцем в сторону Катрин и Джона. — Только троньте мне что-нибудь или хоть пикните — и я велю вас выпороть перед всем флотом, понятно?
— Есть, — начал было Джон, но не успел докончить «сэр», как мистер Эрскин уже открыл дверь и затолкал их с Катрин в соседнюю каюту.
В спальне было темно. Даже здесь, в святая святых самого капитана половину пространства занимала здоровенная двенадцатифунтовая пушка на тяжелом деревянном лафете. В щелки по краям закрытого пушечного порта проникали лишь тончайшие лучики света, и в них Джон разглядел свисавшую с балок подвесную кровать. Катрин уже присела на краешек лафета. Джон устроился рядом.
— Кит — то есть, я хотел сказать, Катрин — прости, мне ужасно стыдно. Я вел себя просто гнусно, — прошептал он.
Кит глубоко вздохнула.
— Не извиняйся. Пустяки. Я понимаю, для тебя это было ударом. И пожалуйста называй меня, как раньше — Кит. А ты на меня точно больше не злишься?
Он легонько обнял ее — как часто делал в прошлом, но тут же ужасно смутился: ведь он дотронулся до девчонки.
— Нет. Только… всё удивляюсь. И восхищаюсь. Ума не приложу, как тебе удалось столько времени хранить такую тайну. Всё время притворяться. Да ведь это и опасно была.
— Опасно? По сравнению с перспективой выйти замуж за моего кузена — опасности никакой, уж поверь мне. Тсс! Голос мистера Хиггинса. Ты разбираешь, что они говорят?
Из-за плотно закрытой двери каюты голоса доносились приглушенно, почти не слышно. Джон и Катрин приходилось изо всех сил напрягать слух, чтобы разобрать слова.
— Питьевая вода? — резко осведомился капитан Баннерман. — На исходе? Вы меня удивляете. Мы же пополнили запасы всего на прошлой неделе, с корабля-поставщика. Я думал, бочки еще полны.
— О да, сэр, всё так и было. Но по несчастной случайности во время боя они получили повреждения. Капитан Баннерман, сэр, и мистер Эрскин, если мы как можно скорее не пополним запасы, то нам несдобровать — особенно учитывая всех этих французишек, которых сейчас приходится кормить и поить.
Джон никогда еще не слышал в голосе мистера Хиггинса таких гнусных раболепно-угодливых ноток. У мальчика аж мурашки по спине побежали.
— И что же вы предлагаете, мистер Хиггинс? — поинтересовался мистер Эрскин, которого это явно развлекало.
— Видите ли, сэр, на счастье, я тут разговорился с боцманом «
— Да вы, никак, французский знаете, мистер Хиггинс? — сухо спросил капитан.
Мистер Хиггинс натужно рассмеялся.
