— Французский, сэр? Что вы, сэр, только не я. Я человек необразованный. Это боцман с «
— Я вас правильно понимаю, мистер Хиггинс? Вы предлагаете тайком высадиться во Франции под самым носом береговой охраны противника, которая, без сомнения, патрулирует эти края? Вы готовы рискнуть жизнью, мистер Хиггинс? Героически, просто героически. Отважный шаг.
Мистер Хиггинс скромно кашлянул.
— О, сэр, ради «Бесстрашного» и всей команды…
Похоже, капитану вконец надоела эта заискивающая угодливость.
— Хорошо, хорошо, — нетерпеливо перебил он. — Хотите сыграть в героя — на здоровье. Сегодня ночью, под покровом темноты, в прилив мы подойдем поближе к французскому берегу, высадим вас с пустыми бочками, а перед рассветом заберем. Сколько людей вы предполагаете взять с собой?
— Шестерых будет вполне достаточно, сэр. — Джон слышал в голосе Хиггинса плохо скрытое торжество. — Я уже приглядел подходящих молодцов. Все как на подбор. Рослые, крепкие — им нипочем всю ночь таскать на себе полные бочки.
— Замечательно. Мистер Эрскин приглядит за тем, чтобы пустые бочки погрузили в одну из шлюпок.
— Мистер Эрскин? — Теперь в голосе Хиггинса появился ужас. — Что вы, капитан, ему совершенно незачем себя утруждать. Я сам вполне справлюсь.
— Нет-нет, мистер Хиггинс, — ласково возразил мистер Эрскин. — Раз уж вы взяли на себя самую геройскую роль, то самое меньшее, что могу я, — это приготовить вам шлюпку. А теперь у вас, без сомнения, есть другие дела, требующие вашего внимания?
— Да, сэр. Благодарю вас, сэр.
Раздался скрип — это мистер Эрскин отодвинул от стола свой стул, потом шлепанье башмаков Хиггинса, а потом два коротких щелчка — это открылась и закрылась дверь большой каюты. Джон ожидал, что их с Катрин сразу же выпустят из заточения, но ничего подобного. Он услышал, как мистер Эрскин что-то вполголоса быстро и горячо говорит капитану, но слова сливались в неразборчивый гул. Мистера Баннермана разобрать было проще. Пару раз он воскликнул: «Клянусь богом, отличный план!» — потом спросил: «А вы уверены, что им можно доверить столь деликатное поручение?» — но на этом его участие в разговоре и ограничилось. Больше Джон ничего толком не услышал.
Наконец дверь отворилась, и Джон с Кит, щурясь на яркий свет, вошли в каюту.
Несколько секунд все молчали. Мистер Эрскин с сомнением во взоре разглядывал Кит, а капитан Баннерман мрачно насупил тяжелые брови.
— Как ваша рана? Сильно беспокоит? — неожиданно спросил мистер Эрскин у девочки.
Кит подвигала плечом и довольно успешно подавила гримаску боли.
— Почти совсем не беспокоит, сэр. Гораздо лучше.
— Отлично-отлично.
Снова воцарилась тишина.
Капитан Баннерман откашлялся.
— Внимательно выслушайте то, что я вам скажу, — с важным видом начал он. — Пророните хоть одно словцо, хоть единой живой душе я велю вас высечь. Понятно?
Он говорил так строго и веско, а хмурился так грозно, что Джон встревоженно вытаращил глаза.
— Как вы знаете, книжка с кодом из той вашей котомки недавно была отправлена в Лондон, — продолжал капитан. — Она оказалась необыкновенно полезна для расшифровки французских секретных посланий, что время от времени попадают в руки англичан.
Джон не сумел сдержать гордой улыбки.
— Да-да, очень хорошо, — кивнул капитан Баннерман, от которого не укрылась эта улыбка. — Но времени почивать на лаврах нет. Родина ждет от вас большего, гораздо большего. — Он выпятил грудь, и мальчик понял, что их ожидает очередная вдохновляющая речь. — Положение отчаянное. И каждый верноподданный Его величества… гм, и каждая верноподданная тоже… должны теперь доказать, что являются верными сыновьями — и дочерьми — Бри… — Тут он поймал выразительный взгляд первого помощника и, заметно смутившись, скомкал окончание тирады, пробормотав лишь: — Мистер Эрскин, объясните.
Переведя взгляд на первого помощника, Джон успел еще заметить, как по губам того скользнула легкая улыбка, однако ее мгновенно сменило выражение глубочайшей серьезности.
— Дело в том, — проговорил мистер Эрскин, — что мы хотим, чтобы вы вдвоем помогли нам в одном крайне опасном и трудном деле. И самая трудная и опасная роль предстоит именно вам. Две недели назад мы получили из Лондона депешу. Там говорилось, что те люди из Эдинбурга, от которых нам досталась шифровальная книжка, скорее всего, связаны с большой шпионской сетью Наполеона в Англии. Мистер Хиггинс, как мы полагаем, лишь незначительная фигура в этой игре — должно быть, его склонили к измене, посулив за предательство хорошие деньги. Но есть и другие участники, несравненно более опасные — и нашему правительству крайне важно знать, кто они.
