Сейчас всё выглядело так, будто много-много лет здесь вообще не ступала нога какого-либо человека. Из трещин меж камней некогда безупречно-ухоженной мостовой буйно росла трава. Длинные ряды окон с фасада были заколочены грубыми некрашеными ставнями, фонарь над парадной дверью висел криво.
Кит яростно затрясла ворота.
— Эй! Есть там кто-нибудь? Откройте мне!
Никакого ответа. Поместье казалось совершенно заброшенным и безлюдным. Кит снова потрясла решетку. Уж Бетси-то, Бетси наверняка здесь! Бетси всегда хотела жить в Жалиньяке, всегда любила этот дом, а отец Катрин по завещанию оставил ей домик у конюшни. Бетси частенько говаривала, что вернется туда, когда станет не нужна своей подопечной.
— Она должна, обязательно должна здесь быть, — произнесла Кит вслух. — Она здесь Я знаю, что она здесь! Надо просто как-то проникнуть внутрь и отыскать ее.
Девочка снова оглядела ворота. Высокие, железные, крепко запертые. Кит знала, что в стене, окружавшей огромный парк поместья, есть несколько пробоин, но стена тянулась на несколько миль. Могут пройти часы, прежде чем удастся туда попасть. А вдруг за это время Джон умрет?
— Эй! Кто-нибудь! — со всех сил закричала она. — Кто тут есть! Откройте ворота!
И тут она вдруг увидела: из трубы в восточном крыле здания поднималась тоненькая струйка дыма. Там и правда кто-то был!
— Эй, на корабле! — завопила Кит, сама не замечая, что скатывается на моряцкий жаргон. — Бетси!
Ей показалось, будто ставень в одном из окон, далеко слева, чуть заметно шевельнулся. С такого расстояния трудно было сказать наверняка, но Кит, мигом ободрясь, закричала снова:
— Бетси! Бетси!
Нет, она не ошиблась. Ставень и правда открылся. Как и окно за ним. И кто-то высовывался из окна.
— Бетси! Это я! Катрин!
Окно открылось настежь. Кто-то — какая-то женщина — неловко вылезла в него и плюхнулась на террасу, а потом вперевалочку побежала по аллее, со всей скоростью, какую позволяли ее внушительные габариты.
— Бетси! О, слава богу! Это Бетси! — простонала Кит. Горло у нее так сжалось от волнения и пережитого страха, что кричать девочка уже не могла.
Клочковатые растрепанные волосы Бетси выбились из-под чепца, передник перекосился, а шейный платок сбился набок. Остановившись перед воротами, она уставилась на гостью неверящим взглядом голубых глаз, зажимая рот пухлой красной рукой.
— Мисс Катрин! Вы! Ох, деточка моя ненаглядная, я думала, вы погибли. Мне сказали, что вы умерли. Что произошло? Вы вся в крови. Вы… вы же не призрак, нет? Это и вправду вы?
Кит слабо засмеялась.
— Ну конечно же, это и вправду я, самая настоящая. Бетси, впусти меня. Открой ворота, скорее!
— Не могу, прелесть моя. Ключи у Жана-Батиста, вот у кого. Я вас насилу узнала! Где вы были? Почему они сказали мне, что… хотя всё равно я им не поверила. Ну поглядите, как вы выросли!
— Бетси, послушай. — Кит вдруг повернулась. С дороги вдруг раздался звон упряжи и стук конских копыт. И не одного коня, а сразу многих.
— Бетси, я не одна. — Она отступила в сторону, показывая нянюшке лежащего на траве Джона. Глаза мальчика были закрыты. — Он англичанин, моряк. И очень сильно ранен. Я тебе потом всё объясню. Нельзя, чтобы его нашли. Надо спрятать его и выходить, и… О, Бетси, умоляю, скорее! Я слышу, как кто-то идет. Впусти нас!
— Английский моряк! О боже мой! — Бетси поглядела через решетку на неподвижное тело Джона. — Бедняжечка, с виду уже совсем помер.
Повернувшись к дому, она приставила руки рупором ко рту и пронзительно закричала:
— Жан-Батист! Где ты там? Жан-Батист!
И, не дожидаясь ответа, пустилась трусцой по аллее.
Кит вышла на дорогу поглядеть, кто там едет. И ахнула в ужасе. К ней неспешно приближался отряд французской кавалерии. Развевались пышные плюмажи на шлемах, сверкали на солнце стальные кирасы. Отряд должен был с секунды на секунду поравняться с воротами Жалиньяка. Бетси ни за что не успеет вернуться с ключом вовремя. А тогда солдаты непременно увидят залитого кровью Джона. Что же делать? Надо думать — и быстро. Как же выкрутиться?
Со всех ног бросившись к раскидистому кусту возле стены, девочка сломала две пышные ветки. А потом опустилась на траву возле Джона, прикрыв кровавое пятно у него на груди одной веткой и обмахивая его лицо другой. Юбку она расправила, разложив аккуратными складками вокруг, заткнула растрепавшиеся волосы за уши и прижала одну руку к груди, загораживая пятна Джоновой крови на платье.
И принялась ждать, закрыв глаза и мысленно вживаясь в новую роль.
Ждать пришлось недолго. Кавалеристы уже поравнялись с воротами. Отряд оказался довольно большим, не меньше двадцати человек. Сбоку у каждого висела длинная сабля. Во главе скакал молодой франтоватый офицер. Он с любопытством оглядел Кит, а потом, велев своим людям:
