Но рыцарь принял его так чистосердечно и вежливо, что бенедиктинец отбросил все сомнения: очевидно, Кольмар не узнал его и не помышлял о том, что монах участвовал в неудавшемся похищении.
— Вы обдумали то, о чем мы недавно беседовали? — спросил Киприан после обычных приветствий.
— Я считал, что мы уже обо всем условились, — заметил Кольмар. — Вам остается только выполнить одно обещание.
— Именно для того я и пришел, — перебил его монах. — Принцесса Елисавета уже знает о нашем разговоре, и она назначила вам на сегодня аудиенцию. Я готов отвезти вас к ее королевскому высочеству.
— Судя по вашим словам, принцесса живет недалеко, — сказал рыцарь, пряча недописанные депеши в комод и убирая ключ от ящика к себе в карман.
— Следуйте за мною, — молвил Киприан, не отвечая на вопрос, скрытый в последней фразе Кольмара.
Они вместе вышли из гостиницы, и бенедиктинец направился к южным воротам города. Именно через них Эрнест въехал в Прагу: они сообщались с той самой дорогой, по которой он сюда добирался.
Но вместо того, чтобы идти прямо, бенедиктинец внезапно повернул налево и с четверть часа шагал вдоль укреплений.
Они прошли так с полмили — монах впереди, Кольмар сзади — и не перебросились ни словом до тех пор, пока не очутились в небольшом густом леске с извилистой и узкой тропинкой между деревьями.
— Отдохнем здесь несколько минут, рыцарь, — внезапно сказал монах, остановившись на тропе. — Нужно, прежде чем мы пойдем дальше, условиться об одной вещи, о которой я не хотел упоминать в гостинице, ибо там наверняка есть любители подслушивать.
— Говорите откровенно, — попросил Эрнест Кольмар.
— Вы меня извините, — продолжал Киприан с легким оттенком замешательства, — если я напомню слова, которые сказал вам при встрече у часовни на перекрестке дорог. Я вас уверял тогда, что без меня ваш государь ничего не сумеет сделать в Богемии: ни отыскать убежища принцессы Елисаветы, ни обнаружить места, где скрыто ее огромное богатство.
— Я все это отлично помню, — кивнул рыцарь.
— Может, тогда вы сами понимаете, о чем я хочу сказать? — спросил монах.
— Вы, конечно, желаете, чтобы я торжественно поклялся ни при каких обстоятельствах не открывать убежище ее королевского высочества? — улыбнулся Кольмар. — Подобное уверение я могу дать вам без малейшей нерешимости.
— Стрела, пущенная вами, пролетела довольно близко к цели, — покачал головой Киприан, — но она воткнулась не в самый центр моих замечаний. Говоря обыкновенным языком, — прибавил он твердым и решительным тоном человека, отбрасывающего всякие колебания, — бывают случаи, где необходимы самые мельчайшие предосторожности и предельное благоразумие. Мы не только должны понять, кому доверяемся, но обязаны также получить все возможные гарантии того, что наше доверие не употребят во зло. Теперь вы согласитесь, что я совершаю ответственный поступок, провожая вас в убежище, и убежище тайное, — подчеркнул он, — в коем несчастье принудило скрыться злополучную принцессу.
— Объяснитесь просто, свободно, — сказал Эрнест Кольмар. — Я вижу, что вы хотите взять с меня ручательство сильнее обычного обещания. Хорошо, я вам не знаком… и смуты, волнующие вашу страну, естественно, сделали вас подозрительным. Чем я могу поклясться, что навсегда сохраню самую ненарушимую тайну об убежище ее королевского высочества?
— Ручательство, о котором я собираюсь вас просить, состоит в том, чтобы вы согласились позволить завязать себе глаза, пока мы будем идти туда и обратно.
— Клянусь небом! — вскричал покрасневший рыцарь, сверкая глазами. — При других обстоятельствах я бы счел подобное требование оскорблением.
— В таком случае пусть между нами будет все кончено, — холодно произнес монах.
— Нет! — сказал Эрнест Кольмар уже более спокойно. — Я принимаю ваше предложение, потому что решил принести любые жертвы для моего государя и желаю доказать вам своими поступками искренность обещания верно хранить тайну. Но если вы столь строго относитесь к нашим переговорам и считаете, что ручательство в таком деле значит все, а слова — ничего, тогда мы должны оговорить одно условие.
— Начинайте! — промолвил монах с нетерпением.
— Я полагаю, — продолжал рыцарь, — что во время свидания между ее королевским высочеством и мною вы должны показать мне те самые сокровища, которые станут собственностью принцессы в день ее брака, ибо принцесса без состояния и без приданого — партия неприличная для моего государя, Альбрехта Австрийского.
— Это условие я исполню, рыцарь, — вымолвил Киприан после нескольких секунд глубокого размышления. — Теперь мы пришли к соглашению во всех пунктах и можем приступить к занимающему нас делу. Следуйте за мною. — Киприан зашагал по маленькой тропинке, и шагов через двести они очутились у небольшого кладбища.
