— Это прекрасно, — продолжал барон Альтендорф. — Все идет бесподобно. Альбрехт Австрийский, несомненно, женится на принцессе Елисавете и сделается богемским королем, и тогда мы непременно выиграем — вы свою игру, а я свою. Но, — прибавил барон, пораженный внезапной мыслью, — как ни послушна принцесса вашей воле, не пожелает ли она выяснить, каков муж, назначаемый ей? В таком случае она, вероятно, начнет расспрашивать рыцаря Кольмара, а он посчитает неприличным объяснять подобные вещи. А поскольку ни вы, ни я никогда не видели Альбрехта Австрийского…
— Успокойтесь, — перебил его Киприан, — мы знаем, что его высочеству нет и тридцати лет, и говорят, что он очень хорош собой. Мне кажется, что для принцессы этого вполне достаточно, — прибавил он решительным тоном.
— Когда Эрнест Кольмар приедет в Прагу? — спросил барон.
— Сегодня вечером или, наверняка, завтра, — ответил монах, выпивая новый стакан вина.
— Тем лучше. Все соответствует нашему желанию, — сказал барон. — Однако в вас чувствуется какая-то принужденность и тревога… не понимаю. Ради самого черта, что вас терзает?
— Недавно случилось так много неприятного, что я не могу не испытывать беспокойства, — вздохнул Киприан. — Во-первых, хотя поворотом событий я доволен, этот Эрнест Кольмар мне совсем не нравится. А во-вторых, я ему не доверяю и боюсь, не шпион ли он.
— Ого! Ваши опасения действительно важны! — вскричал барон. — Но почему у вас возникли такие подозрения?
— Сейчас объясню, — резко бросил монах. — Совещание между австрийским посланником и мною происходило у часовни, на перекрестке дорог, за три мили от вашего замка.
— Я знаю это место, — вставил барон. — Но отчего вы приехали в Прагу не вместе?
— Вот! Именно об этом я и собирался сказать, — огрызнулся Киприан. — У меня были причины остановиться по соседству с лагерем таборитов, и я расстался с Эрнестом Кольмаром под предлогом, что для меня опасно отправляться по большой дороге, пролегающей рядом с Жижкой. Кольмар поскакал по ней, а я по проселочной. В полночь я был в пещере, находящейся близ лагеря. Неважно, как мне удалось проскочить мимо часовых, неважно и зачем я там оказался. Довольно того, что в этой пещере я увидал Эрнеста Кольмара! Да, он прятался между камней, и я тотчас узнал его, а он меня нет, под капюшоном.
— Так он был в лагере Жижки?! — поразился барон.
— Да, во всяком случае, недалеко от него, — подтвердил монах. — Так или иначе, не исключено, что он был в гостях у начальника таборитов. Но каким образом он попал в пещеру и зачем спрятался там? Вот чего не мог я угадать. Впрочем, я опишу вам вкратце случившееся. — Монах понизил голос. — Все было устроено и подготовлено для того, чтобы новая жертва получила «поцелуй» Девы.
— Кто же эта жертва? — Барон вытянул шею и тоже заговорил тихо, всем своим видом выражая величайшее любопытство.
— Женщина или, лучше сказать, молодая девушка: ей нет и двадцати, — ответил Киприан. — Только не старайтесь выяснить, кто она, — прибавил он после минутного молчания. — Я сообщу вам только, что собирался подвергнуть ее «поцелую» Девы. — Зловещее лицо бенедиктинца помрачнело. — Но пока я нес ее в глубокой темноте, кто-то сильно толкнул меня и вырвал осужденную. Я обнажил кинжал, но попал в портупею, и лезвие сломалось. В ту же минуту я очутился на земле. Боясь угодить в плен к таборитам, я приподнялся и дотащился до выхода из пещеры. Присоединившись к своим соучастникам, я узнал, что человек, спасший осужденную и сбивший меня с ног, был Эрнест Кольмар. Да, они видели, как он выбрался из пещеры с девушкой на руках, и нет ни малейшего сомнения, что именно Кольмар нанес удар, бесславный знак которого сохранился у меня на лбу.
— Но Эрнест Кольмар не знает, кого он ударил? — уточнил барон.
— Нет. Однако его присутствие близ лагеря Жижки возбудило во мне подозрение, появление в пещере — и подавно, а быстрота, энергия и решимость, с какими он поспешил на помощь осужденной, представляют собой и вовсе непонятные факты. Правда, все эти происшествия могли быть случайными, но, с другой стороны, они вынуждают призадуматься.
— По-вашему, девушка, которую он спас, объяснила ему, кто вы такой? — спросил барон.
— Нет, потому что, если бы она даже думала, что унес ее я, она меня знает не под именем отца Киприана, — ответил бенедиктинец.
Барон собрался сделать какое-то замечание по поводу этого происшествия, но его прервал приход хозяина гостиницы.
— Что вам нужно, Тремплин? — нетерпеливо спросил барон.
— Рыцарь Эрнест Кольмар, посланец герцога Альбрехта Австрийского, приехал сегодня в мою гостиницу, — объяснил тот, — и попросил меня отдать вам запечатанный конверт.
Исполнив поручение, Тремплин удалился.
Барон поспешно сорвал печать с письма, адрес которого не оставлял сомнения в том, что оно от сына. Быстро пробежав сообщение, барон молча протянул его Киприану, и тот прочел следующее:
