Он посмотрел на меня с неподдельным удивлением. Наверное, впервые за много лет кто-то осмелился возражать ему. Затем он вдруг вспомнил, что должен быть в ярости, и повернулся к жене:
— Он пришел сюда с тобой?
— Нет. — В ее голосе послышалась робость. — Я думала, он один из твоих гостем.
— Что он делает в этой комнате?
— Я предложила ему выпить. Он помог мне, когда меня ударил мужчина. — Теперь, когда ее возбуждение улеглось, она говорила робко, почти жалобно.
— Кто тебя ударил?
— Ваш друг, Карл Стерн, — снова вмешался я. — Он буквально набросился на нес с кулаками, толкнул на пол. Мы с Бассеттом вышвырнули его отсюда.
— Вы его вышвырнули? — Удивление Граффа перешло в ярость, которая опять обратилась против жены. — И ты допустила это, Изабель?
Нагнув голову, она приняла неуклюже-задиристый вид, раскачиваясь на одной ноге, как школьница.
— Вы что, неправильно меня поняли, Графф? Или вы не возражаете, когда всякие бандиты издеваются над вашей женой?
— Я сам позабочусь о своей жене, по собственному усмотрению. У нее немного расстроена психика, иногда ей требуется решительное обращение. Вам тут нечего делать. Уходите.
— Сначала я допью свое виски. — Меня интересовал еще один вопрос. — Что вы сделали с Джорджем Уоллом?
— С Джорджем Уоллом? Я не знаю никакого Джорджа Уолла.
— Зато ваши парни прекрасно знают — Фрост, Марфельд и Лэшмен.
Мне все-таки удалось привлечь его внимание.
— Кто такой этот Джордж Уолл?
— Муж Эстер.
— Не знаю никакой Эстер.
Миссис Графф искоса метнула да мужа быстрый хмурый взгляд, но ничего не сказала. Я смотрел на него
в упор, пытаясь привести в замешательство. Глаза Граффа походили на тусклые отверстия, в которых можно было увидеть только мрачную необитаемую пустоту.
— А вы лжец, Графф.
Он покраснел до ушей, но краска тут же схлынула с его лица, и оно приняло мертвенно-бледный оттенок. Подойдя к двери, он громким дрожащим голосом позвал Бассетта. Когда Бассетт появился, Графф сказал:
— Я хочу, чтобы этот человек убрался отсюда. Я не позволю, чтобы всякие головорезы…
— Мистер Арчер совсем не головорез, — сдержанно произнес Бассетт.
— Он ваш друг?
— Да, я считаю его другом. Скажем, недавним другом. Мистер Арчер — частный детектив, которого я пригласил, исходя из личных соображений.
— Из каких это личных соображений?
— Какой-то сумасшедший угрожал мне прошлой ночью. И я попросил мистера Арчера заняться этим делом.
— В таком случае скажите ему, чтобы он оставил моих друзей в покое. Карл Стерн — мой компаньон, и я хочу, чтобы с ним обращались уважительно.
Глаза Бассетта заблестели от волнения, голос дрогнул, но он не сдавался:
— Я — управляющий этого клуба. И пока я им являюсь, я буду требовать от посетителей соблюдения порядка — неважно, чьи они друзья.
Изабель рассмеялась неприятным металлическим смешком. Оказывается, она уселась на свою шубу и теперь нервно выщипывала из нее мех.
Графф сжал кулаки и весь затрясся от гнева.
— Убирайтесь отсюда вон!
— Пойдемте, мистер Арчер. Предоставим мистеру Граффу возможность немного прийти в себя.
Бассетт был бледен. Он явно перепугался, но старался не подавать виду. Я и не предполагал, что он способен держаться так мужественно.
Пройдя вдоль галереи, мы свернули в кабинет Бассетта. Управляющий шел с подчеркнуто решительным видом, высоко подняв плечи. И все-таки он казался лишенным собственной воли, как будто его движениями управляло что-то извне.
Вытащив стаканы и бутылку, он налил мне крепкого виски, а себе еще крепче. Это была уже другая бутылка, не та, которую я видел утром, и она была почти пуста. Однако пьянство в течение целого дня, долгого, как череда лет, каким-то непостижимым образом пошло Бассетту на пользу. Он утратил свою юношескую застенчивость и вообще не притворялся моложе, чем он есть. Его лицо с высоким крутым лбом осунулось и похудело за несколько последних часов.
— Вот это было представление! — ободряюще воскликнул я. — А я-то думал, вы немного боитесь Граффа.
— Вы правы, я его боюсь, когда абсолютно трезвый. Он же в совете опекунов не последнее лицо и, можно сказать, контролирует мою работу. Но существует какой-то предел, выше которого чувствуешь себя бесстрашным.
— Надеюсь, у вас из-за меня не будет неприятностей.
— Не беспокойтесь. Я достаточно взрослый, чтобы позаботиться о себе. — Он указал мне на стул, а сам сел за свой стол, не выпуская из руки стакан с неразбавленным виски. Он пил и исподлобья смотрел на меня. — Что привело вас опять сюда, дружище? Случилось что-нибудь новенькое?
— Много чего. Я видел Эстер сегодня вечером.
Он взглянул на меня так, будто я сообщил ему, что встретился с привидением.
— Вы видели ее? Где?
— В се доме на Беверли-Хиллз. Я говорил с ней. Но это ни к чему не привело.
— Сегодня вечером?
— Да, около полуночи.
— Значит, она жива?
— Если, конечно, это был не ее дух. А вы считали ее мертвой?
Прошло какое-то время, прежде чем он ответил. Его глаза подернулись влагой и как бы потускнели. С ним происходило что-то непонятное. Быть может, с души у него упала тяжесть?
