— Смерти Симона, — заявила Изабель Графф. — Это Симон должен был умереть. А я все испортила, ведь так, Клэр? Я виновата в том, что все вышло не так, как было задумано.
— Успокойся, дорогая. — Первый раз Бассетт обратился непосредственно к ней. — Не говори больше ничего.
— Вы собирались застрелить своего мужа, миссис Графф?
— Да. Мы с Клэром хотели пожениться.
Графф фыркнул полусердито, полунасмешливо. Изабель повернулась к нему.
— Не смей насмехаться надо мной. Ты запер меня в психушке, а сам разбогател за мой счет. Ты обращался со мной, как с рабыней. — Ее голос сорвался на крик. — Жалею, что не убила тебя!
— И после этого ты бы мирно и счастливо жила со своим побитым молью охотником за богатыми невестами?
Да, мы бы были счастливы, — упрямо сказала Изабель Графф. — Разве не так, Клэр? Ты ведь любишь меня? Ты все эти годы любил меня, правда?
— Все эти годы, — эхом повторил Бассетт. Но в его голосе не было тепла, и глаза оставались тусклыми. — А теперь, если ты любишь меня, помолчи, дорогая, — неприязненно, почти грубо, добавил он.
Изабель обладала глубокой, хотя и бессознательной интуицией. Ее настроение резко изменилось.
— Я знаю, — голос ее стал хриплым, — ты хочешь во всем обвинить меня. Хочешь, чтобы меня навсегда заперли, а ключи закинули подальше. Но ты тоже виноват. Ты сказал, что меня никогда не признают виновной. Ты уверил меня, что, если я убью Симона на месте… на месте преступления, то они лишь запрут меня ненадолго — и все. Разве ты не говорил так, Клэр?
Он ничего не ответил и даже не взглянул на нее. Ненависть окончательно изуродовала его черты. Женщина обратилась ко мне:
— Теперь вы понимаете. Я хотела убить Симона. Его девка была обыкновенным животным, которым он пользовался, маленьким двуногим зверьком. Я бы никогда не Стала убивать прелестного зверька. — Помолчав, она удивленно добавила: — Но все же я убила именно ее. Дело в том, что, пока я стояла в темноте за дверью, у меня возникла мысль. Я подумала, что эта девушка — источник зла. Что она помогает грязному старику. Поэтому я выстрелила в нее. Клэр был страшно зол на меня. Он не видел, как омерзительно она себя вела.
— Разве он не был там с вами?
— Он пришел потом. Я пыталась смыть кровь — кровь хлестала из нее на мой красивый чистый пол. Я занималась этим, когда вошел Клэр. Он, должно быть, ждал где-то поблизости и видел, как маленькая потаскушка выйолзла из двери. Она уползла прочь и умерла. А Клэр рассердился и обругал меня.
— Сколько раз вы стреляли в нее, Изабель?
— Один.
— Куда вы целились?
Она смущенно опустила голову.
— Я не могу сказать при всех. Я уже вам говорила.
— В Габриэль Торресе стреляли дважды, один раз в пах, а другой — в спину. Первая рана не была смертельной, она бы зажила без всяких последствий. Вторая пуля попала ей в сердце. Габриэль была убита вторым выстрелом.
— Я стреляла в нее один раз.
— Разве вы не пошли за ней на берег, чтобы закончить начатое?
— Нет. — Она взглянула на Бассетта. — Скажи ему, Клэр. Ты же знаешь, что я не делала этого.
Бассетт уставился на нее, выпучив глаза и не говоря ни слова.
— Откуда он знает, миссис Графф?
— Потому что он забрал пистолет. Я уронила его на пол в раздевалке. Клэр поднял его и вышел вслед за ней.
Наконец Бассетт заговорил:
— Не слушайте ее. Она ненормальная, у нее галлюцинации. Меня там не было.
— Ты был там, Клэр, — спокойно произнесла Изабель.
С этими словами она перегнулась через стол и наотмашь ударила его по щеке. Он не шевельнулся. Женщина разрыдалась и сквозь слезы проговорила:
— У тебя был пистолет, когда ты пошел за ней. Затем ты вернулся и сказал мне, что она умерла, что я убила ее, но ты сохранишь все в тайне, потому что любишь меня.
Бассетт перевел взгляд с нее на меня. Из уголка рта у него стекала струйка крови.
— Мне надо выпить, дружище. Я все скажу, только сначала дайте выпить.
— Одну минуту. Вы застрелили ее, Клэренс?
— Пришлось, — еле слышным шепотом ответил он.
Изабель Графф воскликнула:
— Лжец! А еще притворялся моим другом! Это из-за тебя я жила в аду!
— Я избавил тебя от более страшного ада, дорогая Она ползла к своему дому Она бы все разболтала
— Так ты совершил убийство ради меня, ты, грязный лжец!
Ее чувства были на пределе. Она уже не плакала, голос срывался от ярости.
— Ради себя, — поправил я. — Все произошло не так, как он рассчитывал. Ваш муж не умер, и все планы Бассетта рухнули. И вдруг ему представилась возможность получить утешительный приз, если удастся убедить Граффа, что это вы убили Габриэль. Сложилась такая идеальная ситуация для ложного обвинения, что он сумел обмануть даже вас.
Бассетт снова задергался в конвульсиях, его лицо скривилось.
— Все было совсем не так. Я никогда не думал о деньгах.
— А что же лежит у вас в сейфе?
— Я только эти деньги и получил. Мне они были необходимы, чтобы уехать навсегда в Мексику. И никогда я не думал о шантаже, пока Эстер не украла пистолет и не выдала меня этим бандитам. Разве вы не понимаете, что они просто вынудили меня убить их — вынудили своей жадностью и невоспитанностью.
