Я всегда хотела добиться успеха в музыке и рано начала над этим работать, поэтому после школы мне приходилось не только выполнять домашние задания, но и репетировать. Помимо пары двойных занятий в неделю, я каждый вечер проводила за фортепиано от одного до трех часов. Так продолжалось до тех пор, пока мои пальцы не заскользили по клавишам сами собой и я не научилась играть большинство произведений с закрытыми глазами.
Многих парней напрягало, что у меня было мало свободного времени, поэтому мои отношения никогда не длились дольше нескольких недель. Если честно, я сомневалась, что когда-нибудь найду того, кто с этим смирится, однако незачем ломать над этим голову сейчас.
Я сделала глубокий вдох и, избавившись от мыслей, тоже покинула кабинет.
– А теперь встаем на четвереньки, – промурлыкала преподавательница йоги и показала упражнение на коврике.
Шарлотта и Мила уговорили меня заниматься с ними в этом семестре, и, поскольку другие виды спорта меня не особо привлекали, я согласилась, хотя йога мне совершенно не давалась. Мне не хватало гибкости, и меня не покидало ощущение, что мои позы далеки от идеала, что дико напрягало. Понятия не имею, почему многие утверждают, что йога расслабляет.
Я бы предпочла свернуться на коврике калачиком и вздремнуть. Нагрузка последних дней все еще ощущалась в теле, к тому же недавно мне доставили первые коробки. Перевозчики не занесли их в комнату, а нагромоздили перед общежитием, бросив меня на произвол судьбы. Как я вообще не рухнула на пол из этой асаны?
– Сделайте глубокий вдох и выдох.
Мои руки дрожали, несмотря на то, что занятие началось всего десять минут назад.
– Похоже, ты не в форме, – хихикая, заметила Шарлотта. Помимо коврика для йоги, она одолжила мне комплект спортивной одежды.
Я сдула со лба прядь волос.
– Мягко сказано. Вас это правда расслабляет?
– И переходим в позу собаки мордой вниз.
Только не это.
– Ты справишься, Хейзел. – Хотя Мила и хотела подбодрить меня, ей пришлось подавлять смех, пока я судорожно пыталась принять требуемую позу. Йога явно для акробатов! – Поначалу тяжело, но как только поймешь, что к чему, станет намного приятнее.
– И долго ждать? – промямлила я под весом своего напряженного тела.
– Где-то несколько недель, – ответила Шарлотта.
Я кое-как сдержала стон. Подруги лишь тихо посмеялись надо мной. Когда-нибудь я им отомщу.
Некоторое время мы молча следовали инструкциям преподавательницы, к тому же я едва ли была в состоянии параллельно разговаривать. Через час у меня назначено занятие в репетиционной. Может, у Тристана тоже? И у меня будет возможность еще раз послушать, как он играет? Вообще-то, я не очень любила скрипку, но в его руках она завораживала. Мне редко доводилось слышать столько страсти в таком минималистичном количестве звуков.
– Чему ты улыбаешься? – поинтересовалась Мила.
Я вздернула голову.
– Я не улыбаюсь.
– Нет, улыбаешься, – поддержала ее Шарлотта.
И хотя я едва знала этих двоих, пока они были моими единственными союзниками в Роузфилде. Каждому человеку нужен кто-то, кому можно довериться, и я понимала, что без них мне придется туго в дальнейшем.
– В понедельник передо мной в репетиционной занимался один симпатичный парень. Просто задумалась, будет ли он там сегодня, – слегка смущенно призналась я.
– У-у! – одновременно воскликнули Шарлотта и Мила.
Покачав головой, я снова посмотрела на коврик.
– Как его зовут, как он выглядит и когда вы встречаетесь снова? – Мила сгорала от любопытства.
Быстро убедившись, что нас никто не подслушивает, я, понизив голос, рассказала им о Тристане и о том, что вчера после занятия он пригласил меня на кофе.
– Это же здорово! Почему ты отказалась с ним встретиться? – так же тихо спросила Шарлотта.
Я вздохнула.
– Да сама не знаю. Первый семестр, дел много. У меня нет на это времени.
– Бред! У всех есть время для свиданий. – На лице Милы застыл испуг. Поскольку она была актрисой, я не могла понять, серьезно она это или просто притворяется. – Ты что-то от нас скрываешь? – продолжила Мила.
Я проигнорировала ее вопрос и вжалась коленями в коврик. Преподавательница назвала позу, которую только что выполнила, позой кобры. Я же говорила, что йога для гибких! Мне было больно даже смотреть на это, поэтому я сдалась.
– Хейзел? – Шарлотта произнесла мое имя осторожно, чуть ли не с трепетом. Когда я посмотрела на нее, ее глаза были широко раскрыты, как у Бемби.
По сути, в том, чтобы рассказать девочкам о моем намерении, не было ничего такого, однако я боялась, что это может быть опасно. Я еще не знала, что на самом деле произошло с Люси той ночью. У меня до сих пор не было никаких зацепок, и я не исключала, что за этим стоит нечто ужасающее и я бросаюсь туда, не зная, что ждет у края пропасти.
Я сглотнула и покачала головой.
– Не хочу вас ничем грузить.
– Ты не грузишь, честно. Мы же как три мушкетера. Или как Билли, Вилли и Дилли. – Мила улыбнулась.
– Вы знаете меня всего пару дней. Вдруг я безумная серийная убийца?
Мила пожала плечами.
– Все может быть. Но вдруг мы тоже безумные серийные убийцы? Тогда мы на равных.
