Тайны, что мы храним полностью

– «Сочините композицию ровно на двенадцать минут, где каждый из вас играет соло в общей сложности девяносто секунд. Расскажите своим произведением уникальную историю, заставьте меня самого прожить ее до последней минуты, удивите меня, шокируйте и, самое главное, не разочаруйте», – дословно процитировал Тристан мистера Прайса. Он улыбнулся еще шире, скрестил руки за головой и снова откинулся на спинку стула, затем постучал указательным пальцем по виску. – Хорошая память – вот почему мне больше ничего не нужно, кроме карандаша и бумаги, – подмигнув, добавил он.

Я не могла не рассмеяться.

– Хорошо-хорошо.

– Тебе следует делать это чаще.

– Что? – спросила я в замешательстве.

– Смеяться. Обычно ты выглядишь такой задумчивой, а ведь у тебя красивый смех.

Я почувствовала, как у меня загорелись щеки. Мне ни при каких обстоятельствах не хотелось, чтобы он знал, что вызвали во мне его слова, поэтому я снова прокашлялась и посмотрела на него, наморщив лоб.

– Дело не во мне. Будь ты поостроумнее, я бы смеялась в твоем присутствии чаще.

У Тристана отвисла челюсть, и он возмущенно ахнул.

– Я очень остроумный!

– Ну, тут я бы поспорила. – Мне пришлось сдерживаться, чтобы не засмеяться.

– К счастью, у нас еще много времени, чтобы это обсудить. – Он прищурился и сверкнул на меня глазами.

По-моему, наша игра могла бы продолжаться вечно, но я не хотела чувствовать себя слишком комфортно рядом с ним.

– Нет, не много, потому что нам еще нужно сочинить композицию, – напомнила я.

Тристан поджал губы и медленно обвел их языком. Или это мне движение показалось таким медленным, потому что я следила за ним внимательнее, чем следовало? Я представляла, как потрясающе он целуется. Мне стало интересно, колется ли его светлая щетина.

– Ты права. У тебя есть идеи для истории, которую можно рассказать композицией?

Разумеется, я начала размышлять над этим уже сразу после того, как мистер Прайс озвучил нам задание, однако прийти к конкретной идее было не так-то просто, ведь мы хотели сделать что-то совершенно отличное от других. Все осложнялось еще и тем, что, помимо основной задачи, мистер Прайс озвучил и несколько правил.

Во-первых, нам запрещалось использовать вспомогательные средства, такие как программное обеспечение, что довольно логично. В конце концов, мы должны доказать, что справились самостоятельно и посещаем продвинутый курс по праву. И хотя даже с помощью ПО придется многое делать самостоятельно, оно все же существенно уменьшало объем работы.

Во-вторых, мистер Прайс запретил нам обсуждать свои проекты с другими группами. Конечно, мы все равно могли бы делать это за его спиной, о чем он, возможно, никогда бы не узнал, однако при одной мысли об этом в голове начинал звучать голос Шарлотты. Она была похожа на ангелочка, который сидел на моем правом плече и удерживал от нарушения правил.

– Не знаю, – наконец ответила я. – Идеи-то у меня есть, но это должно быть что-то непохожее на работы остальных.

Тристан одобрительно хмыкнул, затем взял в руки карандаш и несколько раз постучал кончиком по столу. Я ненавидела этот стук. Джонни тоже все время делал это во время уроков, особенно когда мы писали тесты. Всегда так и хотелось свернуть ему шею!

Тристан поднял взгляд и, увидев мое угрюмое выражение лица, остановился.

– Прости, нервы. Как насчет того, чтобы сперва записать темы, которые наверняка используют другие?

Мое лицо тут же просияло.

– Отличная идея! – Мгновенно загоревшись, я взяла из стопки верхний лист бумаги и приготовила карандаш. – Пожалуй, на первое место можно поставить истории любви.

– Тоже так думаю, – согласился Тристан. – Дальше идет тема жизни от рождения до смерти.

Кивнув, я застонала и записала.

– Что еще? А, точно!

Тристан наклонился вперед и повернул голову. Я развернула лист, чтобы ему было лучше видно.

– Шторм в открытом море. Лучше запиши природу как общую тематику: восходов и закатов, прорастания цветов и прочей безвкусицы будет много.

Я ухмыльнулась.

– Это точно.

В абсолютно любых видах искусства любовь и природа – вещи, которые выражают особенно часто и самыми разными способами. Обе темы сложны и многогранны, их можно рассматривать с самых разных углов, ведь именно природа постоянно меняется, рассказывая все более новые истории. Я вполне понимала, почему в искусстве часто обращаются к этой теме, у меня и у самой хватало подобных идей, однако в них нет оригинальности, поэтому о них не могло быть и речи.

Еще несколько минут мы с Тристаном размышляли о том, какие темы остальные группы выбрали бы для своих композиций. Лист быстро заполнялся, и меня постепенно охватывало чувство, что задача значительно усложняется. В любом случае мне все по плечу. Не терпелось убедить мистера Прайса в своих способностях. Мы включили в список своих «нет» практически все темы, подходящие для композиции.

– Как-то мало остается, – пробормотал Тристан, когда я добралась до нижней части листа. Он озвучил мои мысли.

Я отложила карандаш в сторону и размяла ноющую руку, при этом еще раз просмотрев все, что мы только что записали.