Тайны, что мы храним полностью

Тем не менее у меня было такое чувство, будто она что-то скрывает. Она даже сама сказала, что у всех должны быть секреты. В этом Хейзел права. Я тоже долгое время не раскрывал о себе всего и, вероятно, никогда бы этого не сделал, однако мне было необходимо узнать ее секреты.

Я сфальшивил.

– Черт!

Остальные застонали и оторвались от своих инструментов.

– Где ты сегодня витаешь? – проворчала Олив, отложив альт и зарывшись руками в волосы.

– Извините, просто не мой день.

Олив резко подняла голову, и ее светлые локоны подпрыгнули. Она мрачно прищурилась.

– Скорее, не твой курс.

Заслуженная претензия.

– Не будь с ним так строга, – вступился Уилл. – У всех бывают плохие дни.

– Но только не у Тристана, – на этот раз чуть громче возразила Олив. – Он лучший скрипач академии!

При других обстоятельствах я был бы польщен ее комплиментом, но сегодня он показал мне, насколько сильно я стал отвлекаться, с тех пор как впервые встретил Хейзел. Паршиво. Этого нельзя допускать. В конце концов, я не из тех парней, что готовы разрушить карьеру из-за едва знакомой девушки, невероятно милой девушки с проникновенными глазами и губами, которые отчаянно хочется поцеловать.

История с Эдди должна была послужить мне уроком, а я снова веду себя так же глупо.

– Извините, – повторил я. – С этого момента я буду стараться больше.

Я посмотрел сначала на Олив, затем на Уилла и Чанга. В их глазах читалось скорее замешательство, чем гнев, и я понял, что они переживают: если я рухну вниз, то увлеку их за собой в пропасть. Мы одна команда, мы вынуждены полагаться на каждого члена квартета. Если кто-то выбивается – всем конец. Мне нельзя подставлять их.

– Хочешь поговорить об этом? – спросил Чанг, вторая скрипка. Невероятно талантливый, он мог прекрасно выучить большинство произведений за очень короткое время. Единственным недостатком оказывались его собственные композиции.

Я откинулся на спинку стула и провел рукой по волосам. Было дико неловко признаваться в том, что происходит.

– Блин, дело в девушке. – Олив застонала и закатила глаза. – Наш Ромео втюрился.

Уилл и Чанг начали смеяться.

– Черт, чувак, это правда? – спросил Уилл.

– Я не втюрился, но кое-кого встретил, да. – Боже, я не имел ни малейшего желания говорить об этом. – А теперь давайте продолжим.

– Ладно. Давайте сыграем «Адажио для струнных», одиннадцатое сочинение Сэмюэла Барбера, – предложил Чанг.

– Идиот, – сказал я, тоже рассмеявшись.

– Траурное произведение для убитого горем – думаю, подойдет. – Олив пожала плечами и снова взялась за альт.

– Как скажешь, – ответил я и приложил смычок к струнам.

Раз вы так этого хотите, я вам подыграю. Адажио Барбера – одно из самых известных в мире траурных произведений, оказывающее сильное эмоциональное воздействие. Дело не только в мрачном тембре и медленном темпе композиции, но и в истории, которую она рассказывает. Каждый отдельный звук заставляет человека переживать самые разные чувства и встретиться со своим горем лицом к лицу, а не отворачиваться от него.

Я вложил в это произведение все свои эмоции и, к счастью, больше не фальшивил.

После репетиции, перед тем как отправиться с квартетом в общежитие, я зашел к секретарю на первом этаже. Ее кабинет находился рядом с кабинетом ректора и был занят даже по выходным. Я трижды постучал, прежде чем миссис Бикан пригласила меня войти.

– Чем могу помочь? – Она посмотрела на меня поверх очков. Толстая черная оправа забавно закрывала половину лица, как будто кто-то изрисовал ей щеки маркером, пока она спала, – типичная выходка парней на вечеринке.

– Скажите, почта для Тристана Макки не приходила?

– Минутку, пожалуйста, сейчас посмотрю. – Откатив офисное кресло, миссис Бикан встала и вышла в соседний кабинет. Там, помимо досье студентов, хранились пришедшие письма и посылки. Я забирал свои раз в неделю, но обычно получал мало, ведь в эпоху цифровых технологий нет необходимости прибегать к услугам медленной почты.

Через несколько минут миссис Бикан вернулась с небольшой посылкой в руках.

– Вам пришло это и три письма.

Удивившись, я все забрал. Уголки моих губ поднялись, когда я прочитал на коробке имя отправителя. Посылку прислала моя бабушка, что означало лишь одно: она снова мне что-то связала.

– Спасибо.

Я попрощался с миссис Бикан и вышел из здания. Ветер едва не вырвал посылку у меня из рук: ее трудно держать параллельно со скрипичным футляром.

Войдя в общежитие, я тихо подошел к нашей квартире. Прошло немного времени, прежде чем Харви со стоном открыл мне дверь.

– Может, в следующий раз будешь еще тише?

Кто-то снова в плохом настроении. Чем Джош разозлил его сегодня?

– Понял, извини.

Харви молча развернулся и снова скрылся в своей комнате. Когда он не ругался с Джошем, большую часть времени он находился вне поля нашего зрения. Харви не придавал особого значения дружескому взаимодействию. Он никогда не смотрел с нами телевизор и не занимался ничем, кроме готовки. Чем он занимался у себя в комнате, меня совершенно не интересовало. Надеюсь, просто рисовал там свои картины.