Ректор Кавано поджал губы и кивнул.
– Понимаю. Происшествие с вашей сестрой. – Он указал на дорожку и пошел вперед. Я последовала за ним. – Мне жаль, но я вынужден вас разочаровать, мисс Гиббс. Должно быть, трудно принять тот факт, что это был не более чем трагический несчастный случай.
Мое горло сжалось, но я кивнула.
– Тогда, может быть, вы скажете мне, учатся ли здесь сейчас родственники тех, кто был там той ночью? – Я тихо прокашлялась. – Я подумала: возможно, разговор с ними помог бы мне обрести покой.
Ректор Кавано вздохнул и разгладил пиджак.
– В Роузфилде мы придаем большое значение вопросам конфиденциальности наших студентов. Я не имею права разглашать такую информацию.
– Конечно, я понимаю. – Я уставилась на камешек, который катился по дорожке и в итоге исчез между кустами. – А почему никто не говорит о той ночи? Разве не стоило установить мемориальную доску?
Ректор Кавано снова глубоко вздохнул. Его дружелюбное выражение лица стало серьезнее.
– Я прекрасно понимаю, что потеря сестры вас тяготит, однако неразглашение прочно укоренилось в нашей системе. Мы стараемся избегать… того, что может отвлечь студентов от цели пребывания в нашем учреждении, если вы понимаете. Мы хотим, чтобы они были сосредоточены на учебе.
– И вы считаете, что замести под ковер факт смерти – лучшее решение? – вырвалось у меня. – Извините, пожалуйста. Я не… хотела.
– Простите, но мне больше нечего вам сказать. – Когда он произносил эти слова, его лицо рассказывало другую историю. Взгляд ректора Кавано скользил мимо меня.
– В любом случае спасибо, – вежливо отозвалась я.
– Пожалуйста. – На мгновение мне показалось, что он хочет вернуться к нашему разговору и еще раз напомнить, что у меня есть возможность в любое время обратиться за помощью к университетскому терапевту, но он просто сменил тему. – Я говорил с мистером Прайсом. Он впечатлен вашим талантом. Не могу дождаться, когда вы с мистером Макки представите свое произведение на семестровом экзамене.
– Вы там будете? – с ужасом уточнила я. Мои ладони намокли.
– Разумеется. Там будет весь факультет музыки и преподавательский состав. Вы также можете пригласить свои семьи. Разве вам не говорили? – В его голосе слышалось замешательство.
Вроде бы мистер Прайс об этом не упоминал. Ладно, вру, скорее всего, упоминал, но после того, как Тристан сказал мне, что записывать необязательно и все можно найти на онлайн-портале, мой мозг отключился, а руки так и не дошли до того, чтобы во всем разобраться.
– Конечно, говорили, просто за последнее время столько всего произошло, что я забыла, – быстро ответила я, понимая, что ректор на меня выжидательно смотрит.
Он тихо посмеялся. Звук меня настолько удивил, что я вздрогнула от испуга.
– Многие студенты поначалу выбиваются из сил, но я уверен, что вы с честью справитесь с экзаменом, мисс Гиббс.
Меня наполнила гордость за то, что ректор Кавано такого высокого мнения обо мне. С другой стороны, его слова оказывали на меня огромное давление: ни в коем случае не хотелось его разочаровывать. Еще больше не хотелось разочаровывать родителей. Они бы никогда не упрекнули меня, если бы я не сдала экзамен, но мне хотелось, чтобы они продолжали мной гордиться.
Особенно после того, как я в течение года отклоняла предложения других университетов, чтобы поступить в Роузфилд. Потерянный год должен был во всех смыслах того стоить.
– Что ж, было приятно пообщаться, мисс Гиббс. Хорошего вам дня. – Ректор Кавано улыбнулся и протянул мне на прощание руку.
– Вам тоже.
Он свернул с дорожки и скрылся в розовых кустах. Этот короткий разговор наполнил меня жаждой деятельности. Во-первых, теперь напрашивалось предположение, что он знает о той ночи больше, чем рассказал. Во-вторых, это дало мне новую мотивацию учиться. С такими выводами я тоже покинула сады и пошла обратно в общежитие, где меня ждала куча домашних заданий.
– Все хорошо? Ты сегодня сама не своя. – В голосе Тристана слышалось беспокойство.
Он опустил смычок.
Сегодня просто не мой день. Я не помнила, когда в последний раз так часто фальшивила. В голове крутилось слишком много посторонних мыслей.
– Да, – ответила я, – сама не понимаю. Может, закончим на сегодня?
Тристан кивнул и посмотрел на настенные часы над дверью.
– Уже в любом случае поздно.
Я проследила за его взглядом и с удивлением обнаружила, что уже больше восьми.
– Ладно, тогда пойдем.
Закрыть крышку, встать и разгладить брюки, пока Тристан укладывает свою скрипку в футляр. Мне нравилось наблюдать, как он это делает. Он так бережно с ней обращался, будто она значила для него весь мир. Вероятно, так оно и было.
За исключением взятых мной фальшивых нот, сегодняшняя репетиция прошла хорошо. Наше произведение постепенно обретало форму. Оно развивалось не в том направлении, что мы планировали, но это было нормально. Часто лучшие истории рассказывают именно импровизации, поэтому правильнее позволить музыке направлять нас.
