Тайны, что мы храним полностью

– Это очень хороший подарок, – добавил папа и сделал глоток пива.

Раньше Линн невероятно любила двигаться. Она не только танцевала, но и ходила со мной на прогулки, плавала, каталась на велосипеде и играла в волейбол. Затем, после несчастного случая, в результате которого Линн оказалась в инвалидном кресле, она начала искать другие увлечения и в итоге остановилась на пазлах.

Мама с папой оформляли некоторые в рамки и вешали их в коридоре. Я был уверен, что этот тоже займет почетное место среди них. Я сфотографировал любимое место Линн в Линкольншир-Уолдс: зеленый холм с видом на небольшие руины перед журчащим ручьем. Сначала я хотел заказать пазл из десяти тысяч деталей, но качество изображения оказалось слишком низким, поэтому пришлось ограничиться двумя тысячами пятьюстами, однако инициатива того стоила.

Мама подошла к нам и посмотрела на пазл.

– Надо же, что придумал.

– Спасибо, Тристан. Это правда самый чудесный подарок! – Линн положила свою руку на мою и сжала ее, затем она всем улыбнулась. – Давайте есть, умираю от голода.

В этот самый момент у меня снова заурчал желудок. Я еще ничего не ел сегодня, так как знал, что набью брюхо дома.

За столом я налил Линн бокал шампанского, и мы спели «С днем рождения тебя», правда пели только я и родители. Мне хотелось потребовать от Гарета объяснений, но мы дали Линн слово, что сегодня между нами заключено мирное соглашение.

Я положил себе на тарелку приличную порцию жареного картофеля, куриную ножку и наложил небольшую миску салата.

– Запах божественный. Спасибо, мама.

– Я очень рада. Надеюсь, вам понравится.

Она сняла фартук, под которым оказалось красивое черное платье. Хотя мама уже несколько лет не танцевала, у нее по-прежнему была элегантная фигура балерины.

– Как дела в академии? – спросила Линн с набитым ртом.

Я дожевал и проглотил еду.

– Отлично. Сдал промежуточные экзамены. Оценок пока нет, но ожидаю относительно хороших результатов.

– Относительно? – переспросил папа и окинул меня строгим взглядом. – Мы платим тысячи фунтов не за относительно хорошие.

– Майлз, – прошипела мама.

Однако папа не чувствовал за собой никакой вины.

Вздохнув, я откинулся на спинку стула.

– Я допустил несколько ошибок по музыкальной палеографии, но вроде не критично. В крайнем случае исправлюсь на итоговом экзамене.

– Звучит просто потрясающе, – сказала Линн и посмотрела на папу. – Человеку свойственно ошибаться, никто не идеален. Никто не пострадает, если ты хоть раз не наберешь сто процентов на экзамене. В конце концов, у тебя есть и личная жизнь, правда?

– Вроде того, – ответил я. Мне хотелось оставаться серьезным, не думать о Хейзел, но ее образ вспыхнул перед мысленным взором, и у меня непроизвольно поднялись уголки губ.

– Только не говори, что у тебя и правда появилась девушка, о которой мы ничего не знаем. – Линн хлопнула меня по плечу. – Почему ты не рассказал? Я разочарована!

У меня из горла вырвался смех. Мама поставила локти на стол и широко улыбнулась. С тех пор как мы с Эдди расстались, она мечтала, чтобы у меня появилась новая девушка, но прошедшие годы были тяжелыми. Меня беспокоило не только разбитое сердце, но и Линн, окончание школы и начало учебы в академии. Мне было не до свиданий.

Папа засунул в рот вилку с жареной картошкой и замолчал. Он был добродушным человеком, но очень заботился о том, чтобы я не терял фокус. Мне казалось, он предпочел бы, чтобы я оставался девственником до окончания учебы.

Как и следовало ожидать, Гарет не проявил никакого интереса и не поднимал взгляда от тарелки.

– Мы вместе занимаемся на продвинутом курсе по композиции, – объяснил я. – Сблизились во время репетиций нашего общего произведения для итогового экзамена. – Я пожал плечами. – Ничего особенного.

Я нагло врал. Все было особенным, и Хейзел была особенной. Но пока я не знал, надолго ли мы вместе, мне не хотелось делать из этого новость, хотя при одной мысли о ней мое сердцебиение учащалось. К тому же оставалась одна проблема…

– Я рада за тебя, Трис, правда. Приводи ее как-нибудь, – добавила Линн, продолжая сиять улыбкой до ушей.

Это ужасное сокращение моего имени можно было простить только в ее день рождения.

– Может, и приведу.

Следующие несколько часов мы все вместе сидели, ели, играли в карты и смеялись. В такие моменты я особенно остро понимал, что буду скучать по дому.

– Выйдем ненадолго на веранду? – спросила Линн, накинув на плечи одеяло.

– Конечно. – Я взялся за ручки инвалидного кресла и вывез ее наружу. Стояла ледяная погода. Холод мгновенно проник в щели моего свитера, поэтому я быстро зашел обратно в дом и взял наши пальто. Мама, папа и Гарет остались в гостиной.