– Да, – ответили все шестеро. Каждый из них что-то передавал темной фигуре. Тристан вытащил из-за пояса папку, а когда девушка рядом с ними достала несколько кремовых цветков, я убедилась, что это Беверли.
Фигура ходила от человека к человеку – или правильнее сказать «от претендента к претенденту»? – и собирала вещи. Затем она отдала их трем другим фигурам в масках, а те объединились между собой и начали тихо переговариваться. Прошло несколько минут, прежде чем они снова разошлись и передали слово своему предводителю.
Хотелось подойти ближе, чтобы что-нибудь услышать, но в центре лабиринта негде прятаться, и мне пришлось остаться за изгородью.
– Дарси и Эмиль, выйдите, – внезапно сказал предводитель мрачным голосом. Я вздрогнула. Как и было приказано, они сделали два шага вперед. – Вы свободны, ваши кандидатуры отвергаются. Никому не проболтайтесь, иначе вас ждет расплата. – По моему позвоночнику пробежала ледяная дрожь.
– Но… – начала Дарси, однако ее тут же прервали.
– Молчи и уходи.
Она сжала руки в кулаки, но не сказала ни слова. Вместо этого они с парнем по имени Эмиль развернулись и пошагали в противоположном направлении. К счастью, из лабиринта вел не один выход, иначе они натолкнулись бы прямо на меня и раскрыли мое убежище, а, учитывая тон их предводителя, мне бы
Наблюдая за остальными, я словно оцепенела.
– Готовы ли вы посвятить свою жизнь
– Да. – Губы Тристана тоже произнесли это слово. Одно слово, две буквы – и мое сердце разбилось на тысячу осколков. Из горла вырвался неконтролируемый стон, который я подавила, поспешно закрыв рот ладонью.
Проклятый предатель! Во мне поднялась небывалая ярость. Я разблокировала телефон. Разумеется, связи не было. Я быстро сделала несколько снимков. Они получились нечеткими, и на них почти ничего нельзя было разглядеть, но этого достаточно. Пока.
Я не знала, что делать. У меня не было плана – вообще ничего. Я не могла просто вскочить и дать себя обнаружить: их слишком много, а у меня нет никаких средств защиты. К тому же что дальше? Прямо спросить о Люси? Заставить их рассказать правду о той ночи? Просто смешно, они бы мне ничего не рассказали. Тогда что мне делать?
Я попыталась собраться с мыслями и что-нибудь придумать.
Неважно, как пройдут следующие несколько минут или часов, – мне нужно что-то большее, чем пара размытых фотографий, поэтому я снова навела на группу камеру, увеличила масштаб изображения и записала видео. Ветер завывал все громче и громче, трепал волосы и срывал с меня платье.
Они говорили, но я ничего не понимала, поэтому просто внимательно следила за происходящим. Три другие фигуры встали рядом с предводителем. Все они потянулась за спину, под плащи, а когда подняли руки в небо, у каждого оказалось по серебряному кинжалу.
Я плотнее зажала себе рот, чтобы не издать ни звука, но это было безумно трудно. По телу прошла дрожь, внутри все сковало страхом. Пламя факелов развевалось на ветру, и до меня доносился запах гари.
Претенденты вытянули правые руки, а
– Пророки вчера.
Раздались восторженные аплодисменты.
– Добро пожаловать в семью.
Предводитель поднял свой кинжал над головой. С лезвия стекали и падали на землю капли крови. Когда он сделал шаг в сторону, мой взгляд снова упал на Тристана: он стоял, вытянув правую руку, и улыбался. Улыбка, которую я так любила, в этот момент не вызывала у меня ничего, кроме тошноты.
Я сжала челюсти, не сводя с Тристана пристального взгляда. Мой гнев сменился потрясением и горем. Я излила ему душу, впустила в свое сердце, – и как он меня отблагодарил? Он обманул меня. Все это время он морочил мне голову, а я была слишком слепа, чтобы это увидеть.
По щекам, капая на платье, текли слезы. Адреналин почти иссяк, и я вдруг всем телом ощутила ледяной холод. Или это боль от предательства?
