Тайны, что мы храним полностью

Фыркнув, Хейзел начала истерически смеяться. Она недоверчиво покачала головой, и из ее прически выбились несколько прядей волос.

– Поверить? Серьезно? Ты вступил в общество, которое отняло у меня сестру. Она, черт возьми, мертва! А ты посмел предать меня, зная, как сильно я страдаю. И теперь у тебя хватает наглости просить меня тебе поверить? – Она повысила голос. Вскочив, Хейзел подошла ближе и стала яростно тыкать пальцем мне в грудь. – Тебе повезло, что у меня недостаточно доказательств ваших больных обрядов, чтобы всех вас сдать.

– Хейзел, не делай этого, – выдавил я сквозь зубы. – Как бы ты ни была расстроена. Все будет хорошо, я тебе обещаю, но в полицию идти нельзя. Доверься мне.

– Поверить тебе, довериться… Что еще сделать? – Она со всей силы ударила меня в грудь.

– Я знаю, ты злишься, и у тебя есть на это полное право. Но я не злодей. Я никогда не хотел ничего от тебя скрывать, и клянусь, я на твоей стороне, – продолжал я.

Но Хейзел не хотела ничего слышать, она была слишком рассержена.

– Ты жалок, Тристан Макки. Лучше бы мы никогда не встречались. – По ее щекам неудержимо текли слезы. Она продолжала барабанить меня в грудь, а я не сопротивлялся. – Ненавижу тебя. – Ее слова резали ножом по сердцу, но я их заслужил. Мне очень хотелось сказать ей, что я чувствую, что я люблю ее и что делаю все это для ее же блага, но она не поверила бы ни одному слову. Да и должна ли она была поверить?

В какой-то момент с ее губ сорвался всхлип, и в минуту слабости она позволила себя обнять. Она вцепилась руками в мою рубашку и зарылась в нее головой. Я обнял ее и запечатлел этот момент в памяти, потому что знал, что это наше прощание.

– Может, тебе все-таки лучше пойти в полицию? – осторожно спросила Шарлотта.

Я лежала на диване и в который раз пересматривала видео с того вечера.

– Это ничего не даст.

– А вдруг даст?

– Я знаю, ты хочешь как лучше, но никто ничего не видел и не слышал. Что я им скажу? Что в день бала-маскарада несколько студентов порезали себе руки и заключили союз на крови?

Покачав головой, я фыркнула.

Шарлотта поджала губы и печально посмотрела на меня.

– Извини, я просто подумала…

– Знаю.

Она хотела помочь, потому что я была морально разбита и ничего не могла с собой поделать.

В первые дни Тристан пытался заговорить со мной, но, поскольку я его игнорировала, в итоге сдался. На курсе по композиции мне приходилось заставлять себя смотреть на мистера Прайса, так как все занятие я чувствовала на себе взгляд Тристана. Он оставлял покалывание на моей коже, и я ненавидела себя за это. Мне хотелось, чтобы это прекратилось. Он больше не должен был так на меня действовать.

Я быстро закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов. Это помогло лишь отчасти, но, по крайней мере, остановило слезы, которые то и дело норовили хлынуть из глаз.

К сожалению, у меня не получалось не думать о Тристане, ведь его слова въелись в мой мозг и поселились там, как маленькие назойливые паразиты. Я должна ему доверять, все должно быть хорошо. Вероятно, так он просто хотел оправдать свои действия и успокоить меня, однако я все время думала об одном: что, если он говорил правду? Вдруг за всем этим стояло гораздо больше, чем я предполагала? Либо же он просто воспользовался моей верой в теории заговора, чтобы я не пошла в полицию. Я не знала, что думать.

Входная дверь распахнулась и вскоре громко захлопнулась. Мила остановилась в дверях гостиной, издала громкий подавленный крик и топнула по полу.

Я резко выпрямилась на диване.

– Все хорошо?

– Все отлично! – огрызнулась она, плюхнулась рядом со мной и зарылась головой в одну из подушек, чтобы снова закричать.

Мы с Шарлоттой обменялись растерянными взглядами. Я осторожно положила руку Миле на спину. Она на мгновение напряглась и снова закричала. Я вздрогнула. После этого она расслабилась и вновь подскочила так же быстро, как только что плюхнулась на диван.

– Плохой день? – осторожно спросила Шарлотта.

Мила кивнула. Она накрутила одну из своих ярких лент на указательный палец и глубоко вздохнула.

– Мне только что позвонили: на роль Сатин взяли другую, мне даже не предложили второстепенную роль или второй состав.

– О нет, мне очень жаль! – сказала я, крепко прижимая Милу к себе.

– Спасибо, – пробормотала она. – Просто это так паршиво. Я правда думала, что у меня получится.

Шарлотта поставила свою чашку на стол и присела перед нами на корточки.

– В следующий раз все обязательно получится.

– А если нет? Что, если я никогда не стану успешной актрисой мюзиклов? – Мила отстранилась от меня и посмотрела на Шарлотту. – Не всегда все идет по плану, а у меня так вечно все коту под хвост.

– После дождя всегда выглядывает солнце.

Мила фыркнула.

– Ты наелась печенья с предсказаниями или как?

Я ткнула ее в бок и смерила злобным взглядом. Шарлотта просто пыталась подбодрить нас, несправедливо выплескивать на нее негатив.

– Извини, я просто так расстроена.

– И ты имеешь на это полное право, – заверила я. – Можем погрустить вместе и набить желудки всякой вредной дрянью.

– Прекрасный план. А как же Шарлотта?