— Ты ошибаешься, как и я раньше. Во дворце я испугалась, что тебя убьют, и ошиблась в чувствах. Ты Вольный, наверное, поэтому тебе трудно понять, как другие тоже могут не разобраться в них. Я всего лишь хотела избежать еще одной смерти, вина за которую тоже легла бы на мою душу. Остальное ты додумал сам. Мы додумали.
— Опять врешь, Аня, — усмехнулся он.
Прислонился к дверному косяку и скрестил руки на груди. Его уверенность заметно блекла. В глазах пропало счастье, голос прозвучал грубее:
— Многое не укладывается в общую картину, понимаешь? Вы с Елрех что-то скрываете, но к тебе это никакого отношения не имеет, так ведь?
Я нахмурилась, не представляя, что он там себе надумал, но проговорила:
— Кейел, если бы та ситуация повторилась снова, я бы так же все бросила, опасаясь за твою жизнь. Но я пожалела, что последовала за тобой и дальше. Позже я поняла, что мы не подходим друг другу, что жизнь скитальца — не мое.
— И тебе было настолько плохо со мной, что ты плакала, а после жаловалась Елрех? — Натянутая усмешка, превратилась в кривую ухмылку.
— Мне было хорошо с тобой, честно, — заверила я. — Но я устала обманывать. Устала притворяться, что ты мне дорог больше, чем друг. Сегодня днем было хорошо, а сейчас опять плохо. Ты переходишь дружескую черту.
— И что именно тебе не нравится? Я не перехожу черту, — судорожно вздохнул, отворачиваясь. Сглотнул и продолжил: — Мы просто говорим по душам, выясняем то, что давно надо было выяснить.
Я развела руками, не зная, что ответить. Сердце сжималось в груди, дрожало, не то от страха неизбежной потери, не то от очередной порции ненависти к себе.
— А я жду, Кейел, — наконец-то, сообразила, что сказать. — Жду, когда ты повысишь голос, когда начнешь обзывать и унижать. Ты же легко срываешься и считаешь, что такое обращение с женщиной в порядке вещей. Это ведь в вашей природе.
Он бросил мимолетный ошарашенный взгляд на меня, но снова уставился на огонь в камине. Хмыкнул и, нервно убирая волосы за уши, уточнил:
— В вашей?
Я пожала плечами, крепко сцепив руки за спиной.
— Фадрагосцев. А знаешь, наверное, северян. — Понимала, что бью по больному, но не могла отступить. Не имела права. — Волтуар никогда не позволял себе подобного. А с Женькой мы жили в унисон. Он бы никогда не оскорбил меня и никакие тренировки не вынудили бы его поднять на меня руку. А может, дело в тебе. Дело в том, что ты Вольный, и этого не изменить.
Я не повышала голоса, старалась быть спокойной, но на всякий случай отступила. Предел терпения Вольного пока еще наверняка не знала. Он шумно втянул воздух через нос, мгновенно меняясь в настроении. Презрительно осмотрел меня с ног до головы и, приподняв брови, тихо произнес:
— Не знаю, как было с твоим женихом, но Волтуар… Если бы ни его расовая слабость, думаешь, он бы терпел человечку рядом? Ты хоть одну, кроме себя, возле него видела? Может, и не собственной рукой, но он убивает женщин ежедневно. Им ты восхищаешься?
Сильно задела…
— Он всего лишь… — запнулась, не желая оправдывать жестокость, но понимала, что это необходимость. Вздернула подбородок и с вызовом в интонациях проговорила: — Он правитель и работает с показателями. Вместо жертв он видит цифры. Ему приходится. И знаешь, в отличие от тебя, того, кто якобы несет Фадрагосу пользу и спасение мира, он этим уже занимается, а ты пока только оставляешь смерть и разруху!
Кейел морщился несколько секунд, а затем, схватив куртку с комода, выскочил в прихожую и хлопнул дверью.
Поутру он не пришел завтракать, а к наставнику мы с Елрех отправились вдвоем. Позже Кейел не появился у себя, но Роми успокаивал, что он всего-навсего проводит больше времени в компании друга. У Десиена же и живет. Моя уверенность в правильности слов не отступала, усыпляла совесть и стыд, пока вчера я не вернулась от наставника в натопленный дом. Колотые дрова были сложены сразу возле низкого крыльца и укрыты холщовыми тряпками, а на кухне стояло два полных ведра с водой. В окнах дома Кейела замерла непроглядная темнота.
Могла ли я признаться, что люблю его, не подставляясь? Пришлось бы выдумывать новые отговорки, новое вранье о нашем с Елрех эмоциональном разговоре на берегу реки.
Не имела права и поступила правильно.
Я нехотя поднялась и, потирая глаза, зевнула. К счастью, для переживаний осталось мало времени и сил.
Мы с Елрех проводили дни вдвоем, с утра до позднего вечера, прерываясь только на обед. Она быстро поняла, что нужно делать. Расслабляющие массажи закончились — их сменили пения, напоминающие о йоге. Духи ощущались все легче и ярче даже после того, как я выпускала из рук древнюю ветку и уходила из священного зала.
