Кейел.
Где-то далеко раздался тоскливый вой. Волки подошли близко к городской стене. Голодают. Скоро опять позарятся на пищу драконов. Но у кормушки они появляются редко — запах ледяных ящеров отпугивает. Метель затихла совсем недавно, комнату окутал ночной свет, и тьма затаилась по углам и в щелях. В камине тлели угли, жар от него постепенно ослабевал. Холод гулял по полу, оставлял все более ощутимые следы. Правый бок ныл от твердости пола. Отвернуться — страшно. Даже себе в таком признаться стыдно. Прерывистая дремота изматывала, но я отказался от крепкого сна. Надо было выпить двойную порцию зелья бодрости. Но тогда пришлось бы отдать больше денег, а их и так осталось немного.
Скрип со стороны Ани заставил снова приоткрыть глаза. Неспокойно спит девочка: ворочается, стонет, всхлипывает, но не плачет. Не так давно проверял — щеки сухие. Что она видит?
Поправил подушку, подложил под нее руку и закрыл глаза.
Проснется — расскажет. Надеюсь, к тому времени настроение выровняется, а то ведет себя вспыльчиво. Поджал губы, стараясь не вспоминать жгучие слова. Хочет, чтобы я стелился у нее в ногах? Потом, как надоем, снова пнет.
Скрип повторно коснулся слуха. Шорох последовал незамедлительно. Наверное, уже проснулась и захотела по нужде. Я посмотрел на нее и напрягся.
Аня села на кровати, заметно дрожа.
— Аня, — тихо позвал.
Не отозвалась, не пошевелилась. Я приподнялся на локте наблюдая. Неподвижная, безмолвная — будто неживая.
— Аня, — громче повторил.
Повернулась медленно.
— Все в порядке?
Не ответила. Отползла чуть к стене. Руку под подушку запустила, запрятанный кинжал оттуда вытащила. Двумя руками за рукоять ухватилась, тускло мерцающее в ночи лезвие направила вниз. В ногу метит.
— Аня! — вскрикнул и сам же испугался.
Идиот! Опасно резко из сна выводить! Вскочил быстрее, чем соображал. Холодные руки с занесенным кинжалом перехватить успел. Уловил шепот:
— Она калечит ноги… — И удивленный полушепот: — Кейел?
Встрепенулась. С оханьем ладони разжала. Я ударил по клинку тыльной стороной ладони. Успел! Перехватил в падении. Он отлетел в стену, звякнул, мягко упал в одеяло, исчезая в складках.
— Я что, тебя?.. — сипло поинтересовалась Аня. Темные глаза широко открыты, лицо даже в ночной синеве заметно побледнело. — Я не хотела! Я не…
— Не меня! Не меня! — поспешил успокоить.
Обнял порывисто, как можно крепче прижал к себе. Лучше бы меня…
Аня затаилась мышкой. Хоть бы вдохнуть не забыла. Перепугалась бедная, трясется вся. И меня напугала. Сердце все еще колотится, но улыбаюсь. Идиот! Хоть бы не рассмеяться. Хорошо, что успел. Хорошо, что себя пересилил и пришел. А если бы кровью истекла? Духи Фадрагоса…
— Я в порядке, — тихо произнесла она, погладив мою талию. Как же отпускать не хочется.
Я отстранился. Поймав ее лицо в ладони, посмотрел на него внимательно. И впрямь отошла, взор опять жгучий.
— Что увидела?
— Мало хорошего.
На мои руки свои положила, сжала крепко, едва ли не впилась ледяными пальцами. Разве холодно в доме? Умудрилась ведь замерзнуть. Взгляд отвела в сторону — задумчивый, хмурый.
— Я не подсказку изучала, Кейел. Ис’сиару глянула. Она Ил предназначалась и… не нравится мне то, что увидела. — Из рук выворачиваясь, потребовала: — Дай подсказку.
— Сейчас? — удивился я. Отдых нужен. — Нет, Аня, давай…
— Сейчас! — жестко отрезала.
