Я прочла письмо дважды, а затем выбросила в камин. Волтуар будто только этого и ждал, сразу приблизился и присел возле меня. Потянулся к моему подбородку, блеснув коготками.
— Ты стала красивее, — произнес, разглядывая лицо.
А он ничуть не изменился…
Я перехватила его напряженную руку, сжала пальцы и собиралась извиниться, но он опередил, будто боялся услышать, что собираюсь уйти. Как выдержать рядом с ним хотя бы пару минут, если душа рвется к другому?
— Ты разбила вазу.
— Простите, почтенный, я не хотела.
— Я запретил убирать ее. Ты оставила мне два осколка на память. Если их соединить, то сколов совсем не видно.
Это не мы. Это я и Кейел…
— Каждый рассвет в твою комнату приносят свежие цветы и новые книги. Ты не разлюбила читать? — Он подсел ближе и потянулся к моему лицу второй рукой, и я не стала останавливать. Гладил скулу, надавливал на губы и без перерыва продолжал рассказывать, будто боялся, что я воспользуюсь и крохотной заминкой: — Цветы в твоем кабинете поливаю сам. Они выросли. И, Асфирель, я не привык просить прощения, но так получилось, что я сломал полку. Хотел сменить деревянные статуэтки золотыми, и полка не выдержала. Прости.
— Почтенный…
— Тише. — Накрыл губы пальцем, вдохнул коротко и произнес: — Дариэль скучает по тебе. Ты не забыла ее? Свою служанку.
— Она не моя, — прошептала виновато улыбаясь. — Мне лучше уйти.
Его руки дрогнули, а голос зазвучал громче:
— Я надеялся, ты расскажешь мне о своих рисунках. Каждый рассвет рассматриваю их и так не разгадал, что ты изобразила. Какое-то таинство?
— Это мой мир.
— Твой мир… — Опустил голову, но почти сразу опять стал блуждать по мне взглядом. — Расскажи о своем мире, Асфирель.
— Я не могу.
Меня залихорадило, хоть от камина и исходил жар. Воспоминания о дворце становились все более яркими. И та ночь, переполненная криками, возвращалась…
— Можешь.
— Вы говорили, что мои правила остались в моем мире. Я не хочу вспоминать о нем.
— Запомнила, — нахмурившись, протянул. — Обиделась?
— Нет, — поспешно заверила, но он не поверил.
— Прости меня, Асфирель, — судорожно вздохнул, натянуто улыбаясь.
А я поняла, что он на грани. Не убьет. Возможно, не изнасилует, но увезет. Голову даю на отсечение, что сделает все возможное, чтобы забрать меня сегодня же! Съежилась, прогоняя крики девочек из освеженной памяти. Увезет. Усадит в золотую клетку… Не хочу. Я лучше умру. Кеша… Жива ли глупая птица?
— Помнишь, мы с тобой… Я могу снова читать тебе каждый день, а если захочешь, научу многим языкам.
Тыльной стороной ладони погладил мою щеку. Я невольно отшатнулась и прошептала:
— Извините, почтенный, мне лучше уйти.
Не дожидаясь, когда снова заговорит, вскочила. Волтуар быстро поднялся следом, интересуясь:
— Опять к Вольному?
— При чем тут он? — Поежилась, потерла руками плечи. — Я просто…
— Хорошо подумай, прежде чем…
— Я не вру! — Сжала кулаки и со вскипевшей мигом злостью призналась: — Мы с ним не вместе!
— Вот как. — Волтуар шагнул ко мне смелее, потер мои плечи. Решил, что замерзла? — Однако мне угрожал. Говорил: пока жив, не позволит приблизиться к тебе.
Я хотела отступить, но замерла. Нахмурилась.
— Когда?
— Не так давно, — Волтуар отвечал без раздумий. Пропускал локоны волос, выбившихся из прически, между пальцев. — Меньше периода назад, как раз перед полнолунием. Помнишь? Я тогда надеялся, что ты пришла с ним.
