Ночью Луна наказала нежить. Отобрала у бессмертных существ долгую память и терпение, а колодец напитало силой, чтобы привязать их к нему. Не всех она удержала, и со временем разбрелись они по Фадрагосу. Но большая часть все равно тянется туда, где все началось.
Мы переместились в регион Ящеров к полудню, где удалились от священного кольца в рощу и заранее обустроили лагерь. К посещению Холмов грез готовились так, словно шли на смерть. Впрочем, судя по виду ребят, так и было. Роми с Кейелом даже соорудили три шалаша и замаскировали их ветками и листвой со всех сторон. На случай, если кто-то вернется сюда раненым, у нас будет какое-никакое убежище для отдыха. Потом были споры и обсуждения планов. Кейел настаивал на том, что без пеших путников справится быстрее, попытался было придумать причину, чтобы не брать меня, но не сумел. А может, и придумал, но под моим растерянным взглядом не сумел молвить ни слова больше. Елрех сразу же отказалась отпускать нас двоих в опаснейший регион Фадрагоса, а Роми ожидаемо поддержал ее. Вскоре Кейел признал, что сейчас вообще не время разделяться и что каждому из нас выгодно отыскать сокровищницу. Если в Фадрагосе назревает война, то у любого с сокровищами и тайнами Энраилл на руках появятся козыри.
Позже Роми с Ив отправились на охоту с Тоджем, где поймали двух зверенышей, напоминающих енотов, и усыпили их зельями. В это время я и Кейел сооружали для будущей приманки клетки, выкапывая ямы и укрепляя их крепкими ветками. Елрех варила один отвар за другим, часто сетуя на отсутствие необходимых ингредиентов. Потом мешала отвары с остатками зелий, пока мы из обрывков веревок делали одну длинную — как знать, как нам придется спускаться в колодец, учитывая, что к нему давно никто не приближался. По крайней мере, из тех, кто сумел потом рассказать о нем. Ужин был слишком ранним и скорее походил на обед, но никто не жаловался. За небольшим костром даже сыпались шутки на местный лад — о немытых васовергах и шепелявых виксартах. Быть может, не будь тут Кейела и меня, то шутили бы и над людьми. Спать разошлись сразу после ужина, когда солнце даже не покраснело, оставляя на карауле смышленых Феррари и Тоджа.
Кейел разбудил меня в кромешной темноте. Призвав Охарс в тесном шалаше на двоих, сказал:
— Мы должны отправиться до рассвета.
Я уселась и кивнула, потирая глаза.
— В Холмах грез с наступлением сумерек лучше не оставаться, — тихо продолжил он, подавая мне кружку; густой пар поднимался над ней. — Осторожно, горячее. Ты перебрала вчера вещи?
— Да, — спросонок просипела я, — как ты и говорил: все, что может пригодится в бою, — с собой, а остальное — в сумку.
— Хорошо. — Следом за кружкой он примостил рядом со мной большой лист лопуха с остатками ужина и свежими фруктами. В Холмах грез нам некогда будет поесть. — Скоро Роми заглянет за ними, а затем отнесет в тайник. Пройдись с ним, чтобы ты тоже знала, где будут спрятаны вещи.
— Боишься?
— Это не прогулка в Свод Скверны, Аня. Ты не понимаешь, о чем речь. — И видимо, не желая получить от меня еще смущающих вопросов, продолжил объяснять: — Нежить могут убить только великие духи смерти, но им нет от этого пользы. К тому же они всегда просят жертву.
Я поежилась и подула на травяной чай, невольно возвращаясь мыслями в поселение культа Энраилл. Вспомнила как отдала темную душу твари, сидящей во мне. В Своде Скверны этот дух тоже ждал от меня жертвы. Откуда-то я это знала.
— Они питаются темными душами, или просто чьей-то смертью? — тихо спросила.
— Кто?
Отпив немного, я все же обожгла губы.
— Эти духи смерти.
Кейел начал собирать свои вещи.
— Эти? Аня, их множество. Духи ничем не питаются, кроме эмоций того, кто обратился к ним.
— Ты же сам сказал, что они просят жертву.
— Да. Но вот Охарс жертва не нужна. Можно сказать, что ее заменяют уважение и нежность к ним. Итъял любят почтение, а вот великие духи всегда просят жертву.
Он замолчал, закидывая на себя ножны.
— Вы, Вольные, жертвуете своим временем.
Ремешок выскользнул из его рук. Показалось, что Вольный на миг растерялся, но быстро пришел в себя. Я решила уйти с опасной тропы разговора:
— В поселении, где приручали лиертахонов, я принесла жертву.
— Какую жертву?
— Душу Вяза. Вот только темный дух не дал мне ничего взамен. От него исходит ощущение смерти. Не знаю, как это объяснить.
— Ты уверена, что он великий?
— Не знаю, но явно сильнее многих.
— Видимо, ты была слишком зла на Вяза, за то, что он хотел сделать с Ив.
— А это тут при чем?
Кейел прекратил мельтешить и взглянул мне в глаза.
— Ты должна жертвовать собой, Аня. Те, на чей зов откликаются духи смерти, редко обращаются к великим духам, потому что им приходится жертвовать частью себя. Рано или поздно они превратятся в такую же бесчувственную нежить, которую стремятся усыпить или пробудить. Дух попросил у тебя темную душу, надеясь, что это причинит боль тебе. Возможно, надеялся убить в тебе доброту. Он хотел, чтобы ты перешагнула через себя.
— Первый трудный шаг — жертва?
Кейел заправил пряди за уши, а затем, погладив меня по голове, ответил:
